Вновь богатый отель с пышным названием «Тадж-Махал». Далеко отсюда знаменитый памятник индийской архитектуры. Однако хозяин не проиграл, выбрав это название. В «Тадж-Маха-ле» живут состоятельные, уважаемые гости.
— Нам будет здесь легче работать... — сказал Аскарали.
Изменился за последнее время «преуспевающий коммерсант».
Он только кажется бодрым, а на самом деле очень устал. Возможно, даже болен.
— Ну как? Ты только представь Берлин. Обгорелый труп Гит
лера... Берлин! И на каждом балконе белый флаг. Представь!
Аскарали расхаживал по номеру, потирал ладони, потом, резко повернувшись, садился у постели Махмудбека.
— Представь! Помнишь, как писал Гафур Гулям в сорок вто
ром? Хотя откуда ты помнишь. Ты далее не знаешь...
Аскарали снова поднялся. Провел ладонью по белым, совершенно белым и поредевшим волосам, пригладил их и твердо объявил:
— Мы сегодня устроим праздник.
Аскарали начал двигать шикарную европейскую мебель с такой небрежностью, словно все это происходило в караван-сарае.
Сейчас Шамсутдин принесет бутылку водки. Ох, как я ее
доставал! Целая операция! Посложнее твоих! — В его словах
и движениях теперь уже не было усталости.
Мы сегодня даже не вспомним о том сброде, с которым ты
встречался. Не будем вспоминать! Не будем работать. Сегодня
устроим праздник. — И он крикнул в сторону соседней комна
ты: — Фарида!
Она вошла, с трудом скрывая беспокойство. Аскарали — хороший человек. Фарида уважает его. Но не случилось ли еще чего-нибудь?
— Фарида! Сейчас я вызову официанта. Он принесет самый
вкусный обед «Тадж-Махала». И мы будем праздновать. Ты не
против?
Она улыбнулась.
— Мы будем вместе говорить. Совсем о другом. И выпьем!
Выпьем за праздник! За нового человека, который скоро родит
ся в этом городе.
Фарида ;смутившись, опустила голову.
— Я пока там побуду, Аскарали-ака... — тихо попросила она.
— Конечно. А я вызову официанта.
Она торопливо ушла в соседнюю комнату. Наклонившись к
Махмудбеку, Аскарали тихо произнес:
Выпьем за нового советского человека! Понимаешь, Мах-
мудбек? Ведь на нашей улице праздник... Самый большой празд
ник! На фронте полагалось сто граммов водки. Их ты получишь
по праву. И я. После боя...
А перед боем? — улыбнулся Махмудбек.
76
Бой почти кончился. Наш, — серьезно сказал Аскарали. —
Почти.
Что-нибудь еще? — спросил Махмудбек.
— Об этом завтра! А сегодня праздник... И ни слова о делах...
Он подошел к двери и нажал кнопку, над которой был нари
сован силуэт человека с подносом.
Разбор поездки Махмудбека завершился.
— Хорошо, если бы Джаннбек сам пошел на нашу террито
рию. Это стало бы его концом... Но если даже он и не решится,
то провалы агентов, которых он пересылает, будут его прова
лом... — сделал вывод Аскарали.
Он вновь выглядел усталым, озабоченным. Это был совершенно другой человек, непохожий на вчерашнего.
Слушай... — сказал Аскарали спокойно, рассудительно. —
Слушай, мой дорогой Махмудбек. Война кончилась. Ты имеешь
полное право уехать сегодня или зартра. Врач советует лечиться
в Италии. Но у нас ведь не хуже курорты. Хотя бы даже из-
за Фарнды нельзя пускаться в такой дальний путь.
Из-за Фариды? — весело (переспросил Махмудбек.
Из-за нее тоже...
А еще?
Появились первые эмигранты из Европы. Те, кто сотрудни
чал с немцами. Конечно, Туркестанский комитет будет продол
жать действовать. Эмигранты много о нем знают. Знают о
ближайших планах.
Мне надо с эмигрантами встретиться?
Они сами будут искать возможности встретиться с тобой.
Может, переехать на квартиру?
— Нет, — решительно сказал Аскарали. — Здесь хорошая прислуга. На вызовы «Тадж-Махала» моментально откликаются лучшие врачи. Живи здесь. Дня через два ты будешь выходить. Я сделаю все, чтобы о тебе узнали в эмигрантских кругах.
— Хорошо...
—
Они замолчали.
Ты давно пробовал писать стихи? — неожиданно спросил
Аскарали.
Бывало... — сознался Махмудбек. — Но не записывал.
Ты еще...
Не надо, Аскарали... — понял друга Махмудбек. — Сам
знаешь, что над стихами надо работать каждый день. Теперь
вряд ли что получится. Давно я отошел от литературы. Очень
давно. Кажется, прошла жизнь.
Жизнь... — согласился Аскарали и машинально пригла
дил свои редкие белые волосы.
Они встретились в знойный день в небольшом ресторанчике. — Здесь делают хороший кофе... — сказал Аскарали. — А я так тебя и не приучил.
77
Да. Равнодушен. А вот зеленый чай. Сейчас бы. И... —
мечтательно произнес Махмудбек.
Горячую самаркандскую лепешку. И виноград... — подска-
зал Аскарали.
Не дразни...
Сядешь скоро в какой-нибудь чайхане.
А ты? — серьезно спросил Махмудбек.
И я... Куда я денусь. Ты знаешь, сколько мне лет?
Не задумывался, — сознался Махмудбек.
И не надо...
В ресторанчике было прохладно и тихо. Официант в мягких остроносых туфлях двигался неспешно, появляясь неожиданно и всегда вовремя.
— Я больше в «Тадж-Махал» не зайду, — перешел к делу
Аскарали. — Так лучше. К тебе уже присматриваются. Живи как
подобает усталому и больному человеку.
