Вот и выходит, что, раскрывая преступления, надо действовать не по закону, а вопреки ему, рискуя в лучшем случае служебной карьерой, а в худшей — собственной шкурой иве получая ничего взамен. И если пораскинуть мозгами, то спокойней — не дергаться… Что многие и предпочитают.
В кабинет стремительно вошел Ерохин.
— Привез, он в дежурке!
— Спусти его в бомбоубежище.
Лис медленно прошелся от сейфа к двери и обратно. Задержанному положен адвокат, но если вызывать адвоката, то не стоило затевать всю эту канитель.
Через минуту Лис спускался в бомбоубежище. В кармане позвякивали сережки и перстенек. Он шел задать ранее не судимому и в соответствии с принципом презумпции невиновности ни в чем не виноватому гражданину Сихно вопросы, правдивые ответы на которые подведут преуспевающего рэкетира под расстрельную статью. Абстрактное чувство долга и надежды вполне реальных людей — матери Павловой и ее измятой жизнью подружки требовали, чтобы он добился правдивых ответов. Закон предписывал, чтобы при этом он «не допускал насилия, угроз и иных противоправных действий по отношению к допрашиваемому, а также не оскорблял его и не унижал его человеческое достоинство». Если бы у Лиса спросили, каким образом он собирается совместить эти требования, начальник УР смог бы ответить лишь маловразумительной нецензурной фразой.
«Уаз», поскрипывая на ухабах, уже давно катился по левобережью вдоль бесконечной лесополосы, а сексуальный психопат с садистскими наклонностями никаких сигналов не подавал. Вчера он «взял» один эпизод, но Лис был готов поспорить с кем угодно, что за ним есть еще трупы.
— Ну что, заблудился, что ли? — грубо спросил Коренев и локтем ткнул подозреваемого в бок. Тот вздрогнул.
— Кажется, здесь…
Хотя Ерохин задержал Сихно без свидетелей, дальновидный Лис определил подозреваемого не в милицейский изолятор, а во внутреннюю тюрьму Управления МБ — в этом пустяке Карнаухов помог ему охотно. И недаром: за ночь дежурному милицейского изолятора трижды звонили, осведомляясь о наличии в камерах задержанного Сихно, а ранним утром еще один интересовавшийся приехал лично. Разыскивающие Сихно были работниками милиции, и Лис записал их фамилии в свою тетрадку.
Вслед за «уазом» притормозил «воронок», в нем везли рабочую силу — четырех пятнадцатисуточников с лопатами и набиравшихся опыта практикантов.
— Вот здесь! — Сихно ковырнул носком кроссовки мягкую землю и отвернулся. Заскрипели лопаты. Эксперт снимал происходящее японской видеокамерой с торчащим вперед остронаправленным микрофоном. Напряженно смотрели в открывающуюся яму студенты.
Лис в упор разглядывал задержанного. Клоунский костюм — «адидас» с кожаной курткой, стрижка «горшком», стандартная наглая харя: глазки-пуговки, округлые щеки, нос, как молодая картофелина, мощный торс, короткие ноги.
Чуть левее стоял Бобовкин, как всегда, в строгом официальном костюме, невозмутимый, с мясистым лицом. Лоб почему-то вспотел, и он вытерся тыльной стороной ладони, не отрывая настороженного взгляда от раскопок.
И вдруг Лиса пронзила догадка. Если дружки ищут Сихно, то все расклады известны. А значит, Бобовкин не стал бы участвовать в выводке для того, чтобы «набрать очки» по службе и примазаться к раскрытию, не такой он смельчак. Он здесь совсем для другой цели и скорее всего уже достиг ее: жестом, взглядом, сказанным шепотом словом или как-то еще. И раскопки ничего не дадут!
— Долго еще рыть? — один из пятнадцатисуточников зло воткнул лопату в изрядный холмик земли. — Нету тут ничего!
— В чем дело, Сережа? — почти ласково спросил Лис.
— Не знаю… — Сихно смотрел в сторону. — Может, ошибся…
Они стояли в лесополосе, на небольшой прогалинке, посередине которой зияла свежая яма.
Лис поймал взгляд, коротко брошенный подозреваемым на Бобовкпна. Он уже знал, что будет дальше. Еще две-три ошибки, а потом истерика под видеозапись: «Не делал я ничего, ничего не знаю!..» И все. Косвенные улики и убедительные показания без трупа ничего не стоят.
— Возвращаемся к машинам, — скомандовал Коренев и крепко взял Сихно за предплечье. — Мы с Сережей чуть задержимся, пусть вспоминает…
На лице Бобовкпна явно отразилось несогласие, он сделал шаг вперед и раскрыл рот… Лис ждал, криво улыбаясь.
— Правильно, а мы пока покурим…
Что бы ни собирался сделать Бобовкин, он явно передумал. Быстро извлек пачку сигарет, закурил, угостил эксперта, приобнял его за плечи и пошел вслед за остальными.
Лис смотрел на выкопанную яму и ждал, пока шаги по хрустящим листьям смолкнут вдали.
— А мы чего стоим? — нервно спросил Сихно, но Лис ничего не ответил.
Дул легкий ветер, шелестели деревья, где-то каркала ворона. Свежевырытая яма была похожа на могилу.
— Ошибся, значит, — медленно произнес Лис и, повернувшись, с ног до головы осмотрел закованного в наручники человека. — Ладно!
Ловким, привычным движением он выхватил пистолет, передернул затвор, и металлический лязг отдался эхом под кронами деревьев. Шелкнув предохранителем, Лис сунул ПМ за поясной ремень, пошарив в кармане, нашел ключ от наручников.
