Сихно шарахнулся в сторону, но он схватил его за запястье, отпер замок и разомкнул браслеты.
— Беги! — Лис с силой толкнул задержанного в грудь, так что тот отлетел и с трудом удержался на ногах. — Беги, сука!
За два последних года начальник УР Коренев применял оружие трижды: один убитый, двое тяжело раненных. Подучетный элемент об этом хорошо знал, и когда Лис брался за пистолет, вряд ли кто-то усомнился бы в том, что он выстрелит. И хотя сейчас Лис блефовал, Сихно поверил, что мент хочет замочить его «при попытке к бегству».
— За что? Не надо! Наденьте наручники, ну пожалуйста! — зачастил задержанный. — Я все покажу, правда…
— Думал, только ты людей убивать можешь да в землю закапывать?! — зловеще процедил Лис, и пистолет будто прыгнул ему в руку. — А сам в яму лечь не хочешь?
Девятимиллиметровое отверстие уставилось Сихно в грудь. Он упал на колени.
— Пожалуйста, наденьте наручники, ну пожалуйста…
Лис секунду подумал и презрительно сплюнул.
— Ладно… В последний раз… Если еще выделаешься — вот в эту яму и закопаю!
Когда браслеты защелкнулись, Сихно счастливо улыбнулся и перевел дух. Но на него вдруг напала икота, и по пути к машинам тело била крупная дрожь.
Через десять минут подозреваемый Сихно указал другое место. Четыре лопаты разгребли землю, и все сразу ощутили сладковатую вонь разлагающегося трупа.
Одного практиканта вырвало, пятнадцатисуточники матерились.
— Тихо, а то все на пленку ляжет, — пробурчал эксперт, не отрываясь от камеры. Лису показалось, что он взвинчен и напряжен.
— Слышали, заткнитесь! — рявкнул Бобовкин. Он тоже был не в своей тарелке. Впрочем, происходящее вряд ли могло подействовать на кого-то успокаивающе.
На следующий день дело ушло в прокуратуру. Лис ждал ответного хода: гранаты в окно, выстрела в спину или чего-то в этом роде. Две ночи он ночевал у Натахи — про нее не знал никто. Пистолет носил в кармане готовым к бою и мог выстрелить в ответ практически мгновенно. Он понимал: меры предосторожности мало что значат.
Если человека хотят убить, его убивают. Пусть даже он хитер, изворотлив и опасен, пусть повышается риск для исполнителей — это ничего не меняет. Разве что цену…
Но опасность пришла совсем с другой стороны. Позвонил человек — один из многих, которые были Лису обязаны, и один из немногих, которые об этом помнили. Восемь лет назад, в самый разгар антиалкогольной кампании, его, в то время капитана КГБ, задержали выпившим после какого-то семейного торжества. Коренев вытащил его из дежурки и вычеркнул фамилию из сводки, тем самым спас чекисту погоны, партбилет и карьеру. Сейчас подполковник МБ решил отдать долг.
Они встретились в проходном подъезде, многократно проверившись по всем правилам конспирации.
— Значит, так, — без предисловий начал чекист. — К нам на экспертизу пришла видеопленка. Определение подлинности, отсутствие монтажа и все такое. На ней ты под пистолетом колешь какого-то хрена. В лесу, возле могилы. Запись подлинная, очень четкая, и звук хороший — каждое слово слышно. Признаков монтажа нет. Эге, что с тобой?
Лис прислонился к грязной, исцарапанной ругательствами стене. Его бросило в жар, ноги стали ватными.
— Кто назначил? — с трудом спросил он.
— Горский. По возбужденному уголовному делу. Оперативное обеспечение осуществляют наши…
— Карнаухов?
— Да, его люди. — Чекист хлопнул Лиса по плечу. — Больше я ничего не знаю. И никаких советов дать не могу. И встречаться больше — сам понимаешь… Пока.
Сильная рука стиснула вялые пальцы Коренева, и он остался в подъезде один.
— Спасибо… — тихо выдавил он в сторону хлопнувшей двери. Он понимал, чем рисковал подполковник, решившись встретиться с объектом разработки, чьи телефоны могут быть взяты на прослушку, а по следу идти топтуны. Обычно свои же шарахаются от таких, как от зачумленных.
Лис сел на облупленный подоконник и закурил. Подставили, сволочи! Да как красиво! Он попытался вспомнить лицо эксперта, но не вспомнил — тот был из новых. Зато хорошо вспоминалось непроницаемое лицо Бобовкина.
Нахлынувшая злость вытеснила растерянность и замешательство. «Мы еще посмотрим, кто кого!» — мелькнула задорная мысль, но в глубине души он понимал, что просто хорохорится по привычке.
Горский — осанистый, с величавыми манерами важняк городской прокуратуры. На местах происшествий избегал близко подходить к трупам. А когда на межведомственном совещании Коренев критиковал прокурорских за то, что расчленяют дела о бандитизме на отдельные преступления: разбои, убийства, вымогательства, хранение оружия, — он оборвал: дескать, ваше дело — раскрытия, а с квалификацией мы сами как-нибудь разберемся!
