— Нам не нужно топить шхуну, — сказал он Васкесу. — Все эти негодяи в таком случае добрались бы до берега и напали на нас. Мне кажется, правильнее — заставить шхуну вернуться на стоянку и некоторое время постоять там, пока заделают пробоины.
— Конечно. Но ведь дыру от пушечного ядра можно залатать за несколько часов, — заметил Васкес.
— Нет, — ответил Дэвис, — им придется передвигать груз, и я думаю, что ремонт займет не меньше двух суток. А сегодня уже двадцать восьмое февраля.
— А если авизо не придет еще неделю? — спросил Васкес. — Может, лучше целиться в мачты, а не в корпус?
— Разумеется, Васкес, лишившись фок-мачты или грот-мачты — а я не вижу способа заменить их, — шхуна застряла бы надолго. Но попасть в мачту труднее, чем в борт.
— Да, — согласился Васкес, — тем более что негодяи скорее всего выйдут в море с вечерним отливом, и будет уже темно, когда мы станем стрелять.
Джон Дэвис и Васкес не сошли с места, пока не убедились, что шхуна вернулась в дальнюю часть залива.
И теперь осторожность предписывала им искать себе другое укрытие: в самом деле, как полагал Васкес, на следующий же день Конгре и его люди могли явиться на Сан-Хуан и начать преследовать их.
Ночью они ушли, взяв с собой еду, оружие и запас пороха. Пройдя вдоль берега примерно шесть миль, обогнув гавань Сан-Хуан, они после недолгих поисков обнаружили с другой стороны залива пещеру, где можно было переждать время до прихода «Санта-Фе».
Впрочем, если шхуна все-таки уйдет, они смогут вернуться на прежнее место…
В течение всего дня Васкес и Джон Дэвис не прекращали наблюдений. Все время, пока вода прибывала, они были уверены, что шхуна не снимется с якоря, и не беспокоились. Но с началом отлива у них возникли опасения: как бы ремонт не закончился этой же ночью. Конгре, безусловно, и на час не отложит отплытие, как только сможет уйти. Он так же сильно боится увидеть авизо, как сильно желают этого Дэвис и Васкес.
1 марта их так никто и не побеспокоил. Но каким же долгим им показался этот день!
Вечером, убедившись, что шхуна не покинула стоянку, они устроились в пещере и забылись сном.
На следующее утро они поднялись, едва рассвело, и первым делом взглянули на море: ни одного судна.
Еще один бесконечный для Джона Дэвиса и Васкеса день! Их, как и вчера, никто не трогал. Банда не покидала бухты.
— Это доказывает, что негодяи заняты ремонтом, — сказал Васкес.
— Да, они спешат, — подтвердил Дэвис. — Но скоро дыры от ядер заделают, и тогда их уже не удержать… Что поделаешь, Васкес, мы сделали все, что было в наших силах. Остальное — в руках Господа.
— Мы поможем ему, — пробормотал сквозь зубы Васкес. Казалось, он неожиданно принял какое-то решение.
Дэвис расхаживал взад и вперед по берегу, смотрел на север и о чем-то размышлял. Вдруг он остановился и, подойдя к товарищу, спросил:
— Васкес… Что, если нам пойти посмотреть, что у них делается?
— В бухте, Дэвис?
— Да. Мы узнаем, готова ли шхуна выйти в море.
— А зачем нам это знать?
— Как зачем, Васкес! — воскликнул американец. — Я просто сгораю от нетерпения! Больше не могу ждать!
В самом деле, могло показаться, что помощник капитана «Сентьюри» не владеет собой.
— Васкес, — вскоре снова заговорил он, — далеко отсюда до маяка?
— По прямой через холмы не больше трех миль.
— Васкес, я схожу туда… Я выйду в четыре, до шести буду на месте… Я подберусь так близко, как только смогу. Будет еще светло, но они меня не увидят… А я увижу все!
— Я тоже пойду, Дэвис. Я не прочь прогуляться к маяку.
До выхода оставалось еще несколько часов. Васкес уединился в пещере и занялся каким-то таинственным делом. Один раз Дэвис застал его, когда он старательно точил широкий нож об осколок камня, в другой — он рвал рубашку на узкие полосы и скручивал из них нечто вроде мягкой веревки. На вопросы Васкес отвечал уклончиво, обещая вечером все объяснить. Дэвис не настаивал.
В четыре часа, подкрепившись сухарями и солониной, они вооружились пистолетами и вышли.
По узкой тропинке в ложбине подниматься было легко, и они без труда достигли гребня, а к шести часам — последней гряды холмов, окаймлявших бухту, и посмотрели вниз.
Шхуна была там, в бухте, с оснащенными мачтами и реями, такелаж был в порядке. Команда спускала в трюм ту часть груза, которая во время ремонта лежала на палубе. Шлюпка на стопоре была за кормой: раз она не стояла больше у левого борта, значит, пираты работу закончили.
— Все готово, — еле сдерживаясь, пробормотал Дэвис.
— А вдруг они не станут дожидаться отлива и уйдут раньше? Через два или три часа?
— И мы ничего… ничего не можем сделать! — с отчаянием повторял Дэвис.
Время шло: солнце село, стало темно, но ничто не указывало на скорое отплытие шхуны. Из своего укрытия Васкес и Дэвис вслушивались в поднимавшийся к ним с залива шум: смех, крики, ругань, скрежет ящиков, которые пираты волокли по палубе. К десяти часам они ясно расслышали, как захлопнулся люк. Затем наступила тишина.
Прошел еще час. Дэвис схватил за руку товарища.
— Начинается прилив! — сказал он.
— Они не уйдут!
— Сегодня. А завтра?
