Я прошел мимо, разглядывая окна верхних этажей. За одним из них, наверное, сейчас находится помощник старшего инспектора Патрик Махоуни.
Свернув за угол, я дошел до следующей улицы, носившей название Ямайка-авеню. Тут я свернул налево, обогнул квартал и довольно скоро опять очутился поблизости от управления полиции. Точнее, от здания участка, которым оно на поверку оказалось.
На этот раз, однако, я не прошел мимо. В голове у меня вместо планов теснились тревожные мысли, мне отчаянно хотелось поскорее покончить с делом, поэтому я резко свернул налево, толкнул двустворчатую дверь сто третьего участка и вошел внутрь.
Прямо за дверью, в своего рода тамбуре, стоял патрульный в форме. Он с легким испугом посмотрел на меня и спросил:
— Что вам угодно?
Похоже, его и впрямь удивило, что сюда кто-то вошел.
Написанное от руки распоряжение, висевшее на внутренней двери, призывало всех офицеров обязательно показывать патрульному при входе свои удостоверения, а штатским — именно так там было написано — излагать ему дело, по которому они пришли, а уж потом идти дальше.
Я слишком зачитался объявлениями и пока не придумал что сказать, Патрульный смотрел на меня все более подозрительно и наконец проговорил:
— Ну-с, что вам здесь нужно?
Надо было отвечать. Тамбур был тесный, и мы стояли вплотную друг к другу. Я открыл рот, немножко позаикался и наконец выпалил:
— Махоуни.
Охранник насупил брови; подозрения его все усиливались.
— Что?
Все не так. Все неправильно. Я ведь хотел встретиться о Махоуни в тишине и уединении его дома, а не здесь, в полном людей и опасностей здании полицейского участка.
Но сделанного не воротишь, и пути назад нет.
— Махоуни, — покоряясь судьбе, повторил я. — Помощ-пик старшего инспектора Патрик Махоуни.
Привратник начал что-то понимать.
— Вы хотите видеть его? — спросил он.
Этого я совсем не хотел, но тем не менее ответил:
— Да, я хочу его видеть.
— Имя?
Имя? Тут и впрямь было над чем поломать голову. Как же меня зовут-то?
Что ж, если я собрался ворваться туда, куда боялся даже прокрасться, надо было отбросить колебания и неотступно идти до конца.
— Чарлз Пул, — объявил я.
Чарлз Пул, — повторил страж ворот с таким видом, будто это имя о многом говорило ему. — Подождите здесь.
Он мгновенно исчез за внутренней дверью, оставив меня в шлюзовой камере (простите, что так говорю: слишком начитался научной фантастики) наедине с объявлениями и моими думами.
Мне тотчас пришла в голову мысль о побеге. Удрать было нетрудно. Выскочить в дверь, свернуть направо и юркнуть в универмаг. В фильмах, которые показывают поздно ночью, беглецы всегда уходят от погони, забираясь в универмаги, а я последние годы видел столько ночных сеансов, что, кажется, познал эту методу от «а» до «я».
Но я так никуда и не убежал. Я просто напомнил себе, что испытывал точно такие же чувства перед походом к мистеру Агриколе, равно как и перед вторжением в дом мистера Гросса, причем в обоих случаях мне не только удалось побороть эти чувства, но и с грехом пополам остаться в живых. Так почему теперь должно быть иначе?
— Третий раз не повезет, — пробормотал я, облекая в слова древнее суеверие, которое вряд ли стоило выдумывать. Три — плохое число. Три человека — и одна спичка. Три забастовки — и тебя увольняют.
Внутренние двери распахнулись, прерывая мои размышления о тройках, и вернувшийся охранник сообщил:
— Сейчас кто-нибудь спустится.
— Благодарю вас.
В последующие несколько минут он старательно не обращал на меня внимания, устремив угрюмый сосредоточенный взгляд на улицу. Странное это ощущение — когда на тебя не обращает внимания человек, с которым ты делишь закуток шириной в четыре фута. Поэтому я ничуть не расстроился, когда в шлюзовую камеру заглянул еще один полицейский в форме и сказал:
— Мистер Пул? Не угодно ли пройти со мной?
Очень приятный и внушающий доверия человек. Лысеющая голова, лоснящийся лоб, чуть дымчатые очки, кроткая повадка. Я пошел с ним без колебаний; мы миновали несколько помещений и поднялись по лестнице на третий этапе.
Ну что, право, могло случиться со мной в полицейском участке?
— Привет, корешок, — сказал Траск или Слейд.
— Да за тобой и не угнаться, племянничек, — сказал Слейд или Траск.
Полицейский в форме пропустил меня вперед и закрыл дверь. Передо мной на сером ковре стояли улыбающиеся Траск и Слейд. Позади них виднелся письменный стол, а за ним восседал человек, которого скорее всего и звали Махоуни. Как раз в таком кабинете, темноватом и тесноватом, и полагалось бы сидеть помощнику какого-нибудь старшего инспектора.
— Я хочу поговорить с Махоуни, — заявил я.
— А ты упорный парень, племянничек, — заметил Траск или Слейд.
— Эта черта нравится мне в нем больше всего, — умилился Слейд или Траск.
— Постарайтесь, чтобы он не шумел, — сказал человек за столом. — Это опасно.
Голос его звучал взволнованно. Господи, да ему ли волноваться?!
— Не суетись, — ответил Траск или Слейд, мы свое дело знаем.
— Выведите его через заднюю дверь, — велел человек за столом. — Я скажу, когда путь будет свободен.
— Инспектор Махоуни, мне надо поговорить с вами, — сказал я.
