— Когда мы виделись в последний раз, у тебя была пушка, племянничек, — сказал Слейд или Траск. — Как с этим сегодня?
— Никак, — ответил я, внезапно ощутив тяжесть пистолета, лежавшего в кармане моего плаща.
— Все-таки давай посмотрим. Заложи-ка руки за голову.
Никто из них не размахивал оружием. Мне надо было всего-навсего сунуть руку в карман, вытащить пистолет и открыть пальбу. Но я всего-навсего сложил руки у себя на макушке.
Слейд или Траск подошел, небрежно охлопал меня и забрал пистолет. Он взглянул на меня и с ухмылкой покачал головой, подбросив мой маленький пистолетик на ладони.
— Ты мог бы пораниться этой штукой, племянничек, — сказал он.
— Чего он не звонит? — спросил человек за столом.
— Угомонись, — посоветовал ему Траск или Слейд. — Все будет шито-крыто.
Я глубоко вздохнул и сказал:
— Нет, не будет.
Все трое уставились на меня.
— Надеюсь, ты не станешь делать глупостей, племянничек? — осведомился Траск или Слейд.
— Вам лучше выслушать меня, инспектор Махоуни, — сказал я. — Ваши неприятности серьезнее, чем вы думаете.
Неправда. Неприятности были у меня, и я прекрасно знал, насколько они серьезны. Но Махоуни нервничал, и я ухватился за это обстоятельство, исполненный решимости пойти на все, лишь бы добиться своего.
— Уткнись в тряпочку, племянничек, — велел мне Траск или Слейд.
Но было уже поздно. Реакция Махоуни на мои слова оказалась несоразмерной их содержанию. Секунд тридцать он сидел с таким видом, будто его вот-вот хватит удар. Махоуни был человеком лет пятидесяти, с седеющими волосами песочного цвета и вялой бледной ирландской физиономией, щедро усыпанной веснушками. Веснушки на щеках, веснушки на тыльных сторонах ладоней. Можно было спорить, что веснушками усеяны и его мясистые плечи. Лицо его, толстощекое, с двойным подбородком, имело подленькое и лживое выражение, как у жулика, выехавшего на загородную прогулку. Такие физиономии очень здорово строит Эд Бегли.
Махоуни поднялся на ноги, но не вышел из-за стола, и сказал:
— Ты о чем это? Что еще за неприятности у меня?
— Он блефует, — ответил Траск или Слейд. — Дай ему волю — еще не так споет и спляшет.
Слейд или Траск подкинул в воздух мой маленький пистолетик и опять поймал его.
— Ну, все ясно, — заявил он. — Видишь эту игрушечную пушку? Парень пришел тебя убивать, так же как убил Фермера и пытался убить мистера Гросса.
Махоуни все больше размякал. Он не знал, что думать. Я сказал:
— А что, если они заблуждаются, инспектор? Мне известно, где вы живете. Сто шестьдесят девять — восемьдесят восемь, Восемьдесят третья авеню. Кабы я хотел вас убить, то не стал бы являться сюда, в полицейский участок, а подкараулил бы вас возле дома.
Траск или Слейд подошел ко мне и ткнул меня твердым пальцем в грудь.
— Кажется, тебе велели уткнуться в тряпочку.
— Погоди, — сказал Махоуни. — Осади назад, Траск. Пускай говорит.
Траск. Узнав, который из них Траск, а который Слейд, я испытал почти невыносимое чувство облегчения. Я едва ли не напрочь забыл, зачем пришел сюда и чего пытаюсь добиться.
Но Траск напомнил мне об этом. Он крепко хлопнул меня по плечу и сказал:
— Ладно, племянничек, будь по-твоему. Можешь держать речь.
Слейд (теперь-то уже точно Слейд) добавил:
— Спой, племянничек, и станцуй для нас. Хочешь, мы сыграем тебе на губах?
— Тихо, — сказал Махоуни. — Пусть говорит.
— Благодарю вас, — произнес я.
Махоуни наставил на меня веснушчатый палец.
— И смотри, чтобы это была правда.
— Кто-то стучал властям, — начал я, — и эти люди думают, что виноват я. Кто-то убил мистера Агриколу, и они думают, что в этом тоже моя вина. Но если это не так? Если я не причинил никому вреда, мое устранение не принесет никому пользы. Стукач, кто бы он ни был, будет себе стучать и дальше. И рано или поздно настучит на вас, инспектор Махоуни.
Махоуни скривился так, что его физиономия едва не затрещала. Он смотрел на меня, будто ястреб, и напряженно соображал.
Я сказал:
— Если мистера Агриколу убил не я, значит, его убийца гуляет на свободе. Никто его не ищет, никто даже не думает о нем. А он, быть может, хочет убить и вас тоже.
Слейд подкинул пистолет вверх.
— А как насчет этой штуки, племянничек? Это что, для балласта?
— Для самозащиты. А то вы, ребята, никак не можете успокоиться, пока не убьете меня.
— Пока только одно твое утверждение звучит разумно, — сказал Махоуни. — Зачем тебе приходить сюда, если ты знаешь, где я живу.
Что ж, начало было положено. Я кивнул.
— Вот именно. Видите, все ваши логические построения рассыпаются.
— Ой ли? Ну, а что тогда…
Его речь была прервана телефонным звонком. Махоуни взглянул на Траска со Слейдом, потом снял трубку.
— Алло? Подожди, — он зажал микрофон ладонью и сказал приятелям: — Путь свободен.
— Прекрасно, — ответил Траск. — Значит, мы забираем племянничка.
— Я еще не выслушал его, — с сомнением произнес Махоуни.
— У вас на карту поставлено больше, чем у этих двоих, — сказал я, пытаясь убедить его. — Уж как-нибудь выкройте для меня пять минут.
Он кивнул.
— Да, пять минут. — И повторил то же самое в трубку: — Дай нам пять минут, Сообщи, когда там опять никого не будет.
