При появлении короля Генриха герольды затрубили в трубы, а толпа разразилась рукоплесканиями и приветственными криками. Французы любили своего повелителя, хотя некоторые и вздыхали по прежнему королю, его отцу. Впрочем, большинство подданных Генриха, те, кто был моложе и плохо помнил славные дни Франциска, считали, что на свете нет лучшего короля, чем этот — такой искренний и преданный своей любовнице. Генрих вновь продемонстрировал свою привязанность Диане, решив пренебречь строгим этикетом. Рядом с королем Франции шла Диана. Она с улыбкой принимала аплодисменты. Черно-белое платье придавало ей какую-то необыкновенную чистоту и очарование. На ее фоне разноцветные наряды других дам показались почти вульгарными.
— И вот появилась… королева. Толпа замолчала. Никто не хлопал, никто не приветствовал эту итальянку. А может быть, французы так громко рукоплескали любовнице короля не столько из-за любви к ней, сколько из-за неприязни к иностранке, которая волею судеб заняла французский престол?..
Ничего, придет день, и вы будете приветствовать меня, подумала Екатерина.
Вскоре у Екатерины должен был родиться ребенок. Парижане знали об этом. Но они не знали о том, как ждала королева сегодняшнего поединка. Она приложила немало усилий к тому, чтобы события развивались по намеченному ею плану — тайному и разительно отличающемуся от замыслов Дианы де Пуатье.
Екатерина улыбнулась и положила руки на свой усыпанный жемчугом корсаж.
— Вам нехорошо, Ваше Величество? — встревожилась Магдалена.
— Хорошо, спасибо. Немного закружилась голова.
В толпе заметили эту маленькую сценку — народ всегда все замечает. От наблюдательных парижан не укрылись ни жест королевы, ни тревога Магдалены. «Видите, — как бы хотела сказать Екатерина, — у короля есть любовница, но его детей вынашиваю я. Только я одна могу рожать будущих королей и королев».
Герольд в шелковом костюме, ярком и переливающемся под ослепительными лучами солнца, сделал шаг вперед, приложив к губам горн, громко затрубил. Толпа мгновенно обратилась в слух.
— Наш милостивый суверен, король Генрих, соизволил разрешить спор чести, возникший между Франциском де Вивонном и Гаем де Шабо. Сегодня, десятого июля, упомянутые господа вступят в смертельный поединок. Так повелел король, и от его имени я объявляю, что никто под страхом смерти не должен мешать проведению дуэли.
Как только герольд умолк, зрители закричали, засвистели, захлопали в ладоши. Страсти накалялись, дуэль должна была начаться с минуты на минуту.
В сопровождении своего секунданта, одного из протеже Дианы, к толпе сторонников, насчитывающей не менее пятисот человек, из шатра вышел де Вивонн. Все были одеты в костюмы с его геральдической расцветкой — красный и белый, — а перед героем дня несли его шпагу, щит и знамя с изображением Святого Франциска. Впереди этой внушительной процессии шествовали барабанщики и трубачи. Под восторженные рукоплескания толпы де Вивонн обошел поле, потом вернулся в свой шатер; то же самое проделал и де Шабо со своим секундантом и значительно меньшим количеством сторонников в черно. — белых нарядах.
Затем началась церемония выбора оружия. По правилам поединка выбирать оружие должен был де Шабо. Перед этой процедурой возникло множество споров. Жара стояла невыносимая, но Екатерина не обращала на нее внимания. Этот день, решила она, станет днем моего триумфа. Сегодня Генрих немного охладеет к Диане.
Заминка затягивалась. Диана подалась вперед и нахмурилась. В чем дело? Она хотела поскорее покончить с этой дуэлью, хотела увидеть труп своего врага и преподнести урок тем, кто осмеливался перечить любовнице короля.
Наконец начался ритуал выбора оружия. Королева вспомнила, с какой радостью, кутаясь в поношенный недорогой плащ, она спешила на свидание с мсье де Шабо, в дом астрологов Руджери. Оружие для поединка выбирал вовсе не де Шабо, а сама Екатерина. Однако юноша тоже провел немало времени у братьев Руджери, беря уроки фехтования у итальянского маэстро.
Как приятно ей сейчас сидеть в кресле и знать, о чем спорят противники, тогда как Диана вместе с толпой зрителей, терзаясь от неизвестности, с нетерпением ждет начала поединка.
Де Шабо выразил желание сражаться пешим, в доспехах, с обоюдоострым мечом, щитом и короткими кинжалами, как в старину. Де Вивонна выбор противника удивил, и он впервые за все время насторожился.
Диана нахмурилась сильнее. Решение должен был принимать Монморанси — как церемониймейстер. Видать, этот старый угрюмый дурак решил проявить справедливость!
Екатерина еле удерживалась от того, чтобы не расхохотаться. И при этом не переставала обдумывать свои дальнейшие шаги. Любовница короля и знаменитый министр Генриха со временем обязательно превратятся во врагов, ревнующих друг к другу короля. В их противостоянии Екатерина видела обширное поле для будущих интриг, для своей тайной, закулисной деятельности.
К негодованию Дианы Монморанси объявил, что, несмотря на требование де Шабо, поединок должен пройти с оружием, которое выбрал он.
Из четырех углов поля вышли герольды и в один голос прокричали:
