— Никаких хлопот, инспектор. Выпьете?
— На службе не пью, — Каллагэн огляделся. — Тут что, комиссионка?
— Мне нравится, — ответил Энгель, и это была чистая правда. Каллагэну недоставало вкуса, но тем не менее его замечание задело хозяина дома.
— Ну-ну, — сказал полицейский. На нем был все тот же мундир с желтой мощеной дорогой на рукаве. Обычно Каллагэн ходил в гражданском платье, если не считать парадов и похорон. Наверное, он просто слишком спешил и не успел переодеться. Каллагэн вздохнул, снял фуражку и бросил ее на белый диван, где она была уж вовсе не к месту.
— Ладно, давай споем и спляшем.
— Что будем петь?
— Песенку про парня, которого все время с кем-то путают и который сегодня днем не был ни в одном похоронном бюро. А потом споешь мне про свое алиби и про двух-трех дружков, с которыми успел спеться по телефону перед моим приходом.
Энгель с огромным удовольствием ответил:
— Если вы имеете в виду свою погоню за мной нынче пополудни, то как раз об этом я и хотел-с вами поговорить.
Челюсть Каллагэна отвисла примерно до пупа.
— Так ты это признаешь? Ну, твоя песенка спета.
— Отчего же? Мы еще споем, — возразил Энгель. — Конечно, признаю. И еще я признаю, что понятия не имею, как мне удалось бежать. Я шмыгнул в проулок, юркнул в калитку и миновал полтора квартала, пока до меня дошло, что погони почему-то больше нет.
Челюсть Каллагэна снова поползла вверх, и он самодовольно улыбнулся, очевидно радуясь намерению Энгеля солгать хоть в чем-то: это вернуло ему веру в то, что он и впрямь знаток человеческих душ.
— Значит, не ты запер калитку в проулке, да? — спросил он.
— Запер калитку? Чем?
— И не ты завалил дорогу пустыми бочками?
— Бочками? Кажется, я слышал, как сзади что-то упало, но не оглядывался и ничего не видел.
— Ну разумеется. И грузовик в проулок ты тоже не загонял, я правильно говорю?
— Грузовик? Какой грузовик? Откуда у меня грузовик? Каллагэн кивнул.
— Я было подумал, что один из нас сошел с ума. Но все в порядке. Ты изъясняешься вполне связно.
— С вами, инспектор, я всегда готов говорить человеческим языком.
— Да? Может, тогда скажешь, почему убегал?
— Потому что вы гнались за мной. Любой побежит, увидев, что его преследует сотня полицейских.
— Только если совесть нечиста.
— Это уже потом начинаешь рассуждать, а когда женщина обвиняет тебя в убийстве мужа, остается только уносить ноги.
— А я скажу тебе, в чем дело, — заявил Каллагэн. — Дело в том, что ты не знал, кто эта женщина. Откуда тебе было знать, может, ты недавно убил человека, который был ее мужем? За последнее время ты совершил по меньшей мере одно убийство и выдал себя с головой, когда бросился наутек.
— Тогда почему я не ударился в бега по-настоящему?
Каллагэн хитровато улыбнулся.
— Можно воспользоваться твоим телефоном? Это помогло бы мне ответить на твой вопрос.
— Пожалуйста.
— Благодарствую, — насмешливо произнес Каллагэн. Он подошел к телефону, набрал номер, назвал себя и попросил кликнуть кого-то по имени Перси. Когда Перси кликнули, он спросил: — Кто разговаривал с этой Кейн? Узнайте, справлялась ли она об Энгеле. Его адрес, род занятий, еще что-нибудь. Да, я подожду.
Энгель подошел к креслу, в котором еще недавно сидела «эта Кейн», и опустился в него, сложив руки на груди и вытянув ноги. Пока он был чист перед законом, если, конечно, Каллагэн не захочет повесить на него убийство Мерриуэзера. Впрочем, будь такая опасность, полицейский уже давно заговорил бы об этом.
— Что? — спросил Каллагэн после непродолжительного молчания. — Справлялась? Прекрасно. — Он лукаво ухмыльнулся, положил трубку и повернулся к Энгелю. — Теперь я отвечу на твой вопрос. Ты не ударился в бега и не позаботился об алиби, потому что эта Кейн приходила сюда. Она сказала тебе, что была в полиции и сняла тебя с крючка.
— Правда?
— Да. В управлении она узнала твой адрес, сказав, что хочет написать тебе и извиниться, но вместо этого отправилась сюда собственной персоной.
— Это факт?
— Да, факт, — Каллагэн указал на бар. — Она пила, вон ее стакан. Должно быть, мы с ней разминулись на какую-нибудь минуту.
— Подумать только.
— Беда в том, что вы, шпана, считаете себя умниками, умнее всех на свете. А на самом-то деле вы дураки. Ты подохнешь в тюрьме, Энгель. А может, и на электрическом стуле.
— Неужто?
— Именно так, — Каллагэн наставил на Энгеля шишковатый палец. — Сегодня ты наделал глупостей. Ты дал мне понять, что к тебе стоит приглядеться. Ты дал мне понять, что недавно совершил по меньшей мере одно убийство. И теперь я начну копать. Думаешь, ничего не выкопаю?
— Именно так и думаю, — ответил Энгель. — Я не убийца. Просто сегодня я испугался, как сделал бы любой другой на моем месте.
— Я тебя прищучу, Энгель, можешь не сомневаться. Я тебе этот проулок век не забуду.
— Отчего же не повесить на меня убийство Мерриуэзера? — спросил Энгель, намеренно затронув тему, которой Каллагэн еще не касался. Теперь ему захотелось узнать почему.
