Энгель сделал глотательное движение и раздавил сигарету в пепельнице.
Так, ладно, что было потом?
— Потом тело отправляется обратно в холодильник до прихода близких. Тогда его укладывают в гроб.
— Кто этим занимается?
— Либо мистер Мерриуэзер, либо я. Иногда один из нас работает с клиентом от начала до конца, но чаще мы делаем это вместе, подменяя друг друга на разных этапах.
— А как было с Броди?
— Ну, я забрал тело, поговорил с вдовой, потом мистер Мерриуэзер тоже поговорил с вдовой. Я набальзамировал тело, а он уложил клиента в гроб и поставил гроб в ритуальном зале.
Итак, Мерриуэзер все-таки был последним, кто видел тело Броди. Если только…
— А кто еще помогает вам в работе? — спросил Энгель. — Присутствуют ли какие-нибудь наблюдатели?
— Нет, — ответил Брок с улыбкой. — Это не очень зрелищная процедура. Кроме того, присутствие посторонних при бальзамировании запрещено законом. Наверное, членам семьи разрешается быть там, но они никогда не приходят.
Тупик. Энгель поднялся и сказал:
— Что ж, спасибо, вы мне очень помогли.
— Может, выпьете на посошок? — предложил Брок и похлопал себя по животу. — Наполните полость?
— Нет, спасибо, — ответил Энгель и, вспомнив Каллагэна, добавил: — На службе не пью.
— О, да, я совсем забыл. Что ж, если понадоблюсь, всегда к вашим услугам, буду рад помочь.
— Хорошо, хорошо…
Брок проводил Энгеля, улыбнулся напоследок и закрыл за ним дверь.
Энгель спускался по лестнице и думал, что делал все неправильно. Вместо того, чтобы идти от Мерриуэзера к Броку и дальше, черт знает, к кому еще, надо было начинать с Чарли Броди. Следует поговорить с вдовушкой, с непосредственным начальником Броди, Фредом Харвеллом, со всеми, кто мог знать, что в пиджаке Чарли зашит героин. Даже если убийство Мерриуэзера связано с исчезновением тела (а Энгель по-прежнему считал, что такая связь обязательно должна быть. Вряд ли это простое совпадение, хотя как знать), все равно он начал не с того конца. Только теперь, зайдя в тупик, он понял, что действовал совершенно неправильно.
Беда в том, что в извечной игре в полицейских и воров он неизменно стоял на стороне последних. Неудивительно, что он ведет расследование шиворот-навыворот и то и дело заходит в тупик.
С этими мыслями он спустился на улицу, огляделся по сторонам, повернул направо и зашагал к Десятой авеню, которая была ближе, чем Девятая. Дойдя до угла, Энгель остановился и стал ждать такси.
Десятая авеню была не очень оживленной улицей, поэтому пришлось подождать несколько минут. В конце концов Энгель потерял терпение и решил дойти пешком до Девятой. Он уже сделал несколько шагов, когда мимо промчался белый открытый «мерседес-190», за рулем которого сидела таинственная Марго Кейн. Черное платье она сменила на белые брюки и мешковатый оранжевый свитер. Девица была занята поисками свободного места у тротуара и не заметила Энгеля.
Свободного места, разумеется, не было. В Нью-Йорке машину поставить некуда. Правда, впереди виднелся пятачок возле пожарного гидранта. Марго небрежно зарулила на него и остановилась. Когда она вылезла из машины, Энгель заметил, что на ногах у нее босоножки такого же болотного цвета, как майка Курта Брока. Девица танцующей походкой пересекла мостовую и вошла в дом, где проживал Брок.
Энгель стоял на тротуаре, глядя на дверь, за которой исчезла Марго.
— Ого, — произнес он.
Энгель еще не знал, чем чреват такой оборот дела. В мыслях он пока не связывал появление здесь Марго с исчезновением Чарли Броди. Он просто думал, что это весьма любопытно.
Настолько любопытно, что он даже повторил:
— Ого.
На двери красовалась записка от Долли, пришпиленная накладным ногтем, нацарапанная губной помадой на такой же, как и раньше, программке: «Дорогой! Куда ты подевался? Не хочешь встретиться со мной? Ты что, забыл?» Энгель помнил. Он с грустью посмотрел на записку, покачал головой, содрал бумажку с двери и вошел в квартиру. Налив себе чистого виски, уселся подле телефона и принялся накручивать диск.
Сначала — звонок Арчи Фрайхоферу, который занимался в организации девочками. Услышав голос Арчи, Энгель назвался и сказал:
— Мне нужно повидаться с женой Чарли Броди.
— С кем? С Бобби?
— Ага. С Бобби.
— Эл, я прошу прощения, но мы все взвесили и решили, что малышке нужно отдохнуть несколько дней, прежде чем приступать к своим обязанностям. Она выйдет на работу через неделю, и, честно говоря, там уже целая очередь выстроилась — список длинный, что твоя рука. Сдается мне, целая куча парней решила сделать красивый жест, засвидетельствовать свое уважение и любовь к Чарли Броди, ну а заодно сунуть крошке в чулок малость деньжат на бедность…
Уж если Арчи начинал болтать, остановить его было невозможно. Оставалось лишь одно — дождаться, пока он не замолкнет, хотя бы для того, чтобы набрать воздуха. И в тот момент, когда после слов «на бедность» в его речи образовалась коротенькая пауза, Энгель торопливо вклинился в разговор, сказав:
— Нет, Арчи, мне другое нужно. Я говорю о деле.
— А я что, о шахматах толкую?
— Мне нужно поговорить с миссис Броди, — сказал Энгель.
