Покончив с едой, он принялся размышлять. Конечно, Марго Кейн вполне могла украсть труп Чарли, убить Мерриуэзера и запугать Роуза. Во всяком случае, с Роузом все предельно ясно. Что же до Мерриуэзера, то не было никаких сомнений, что она там побывала, но Энгелю было трудно представить себе Марго с ножом в руках. К тому же при виде трупа она повела себя столь естественно, что ее трудно было заподозрить в фальши. А как насчет ее истерического: «Вы убили моего мужа»? Теперь Энгель не верил ее объяснению той дикой выходки, правда, он так и не придумал никакого другого. Что же до похищения Чарли, то по-прежнему оставалось непонятным, зачем он мог ей понадобиться.
Марго Кейн. Энгель продолжал размышлять. Так или иначе, Марго явно связана с Куртом Броком. Может быть, именно он попросил ее подставить Энгеля при помощи связей, которыми она располагала. Может быть, именно Брок похитил труп Чарли; ему это было проще, чем любому другому. Может быть, он не справился с порученным ему делом — например, с бальзамированием — и предпочел спрятать тело вместо того, чтобы класть его в гроб, а Мерриуэзер дознался, и Броку пришлось его убить…
Это была не просто самая глупая мысль из всех, что приходили ему в голову за последнюю неделю. Это было просто невозможно. У Брока стопроцентное алиби.
Итак, у него все еще недостаточно информации. Ему нужно дождаться встречи с Марго Кейн, и уж тогда он, черт побери, вытянет из нее правду.
Энгелю не сиделось на месте, и он решил, что дожидаться наступления темноты бессмысленно. Он расплатился по счету, вышел из ресторана и уже в шесть ноль пять поймал такси, вызвав бурное недовольство пожилой дамы с грудой пакетов из Клейновского универмага.
— Ну и взбесилась же она, — сказал таксист. Ему было наплевать, кто победил, в конце концов деньги есть деньги.
— Перекресток Третьей авеню и Шестьдесят седьмой улицы, — сказал Энгель.
Таксист не приглядывался к его лицу, и радиоприемника в машине не было, так что Энгель на время почувствовал себя в безопасности. Он забился в угол заднего сиденья за спиной водителя и повернулся затылком к потоку пешеходов, мелькавших за окном.
Поездка по городу была настоящим испытанием для нервов, но на сей раз страдал водитель, а не Энгель. Он вылез из машины на Шестьдесят седьмой улице и расплатился, оставив умеренные чаевые, чтобы не давать таксисту повода его запомнить. Пройдя до Шестьдесят восьмой улицы, он свернул на восток.
Номер 198. Старый дом из красного кирпича, ухоженный садик у крыльца. Окна первого этажа и входная дверь забраны решетками. Во втором этаже — два удлиненных окна слева от входа, окна третьего и четвертого этажей увиты плющом. На втором и третьем этажах горит свет.
Энгель прошелся перед домом, высматривая, нет ли поблизости полиции или людей из организации. Насколько он мог судить, все было спокойно. Он повернулся, прошел назад и поднялся по ступенькам к входной двери.
Тут было два звонка — верхний с надписью «Райт», нижний — «Кейн». Энгель нажал кнопку «Кейн», и спустя минуту из-за двери раздался голос Марго:
— Кто там?
Энгель наклонился к решетке.
— Энгель, — сказал он. Пришло время действовать решительно. Если она не впустит его, придется найти другой способ.
Однако Марго ответила:
— Минутку, мистер Энгель, — и минуту спустя появилась у двери, открыла ее и, улыбаясь, сказала: — С тех пор, как мы встречались в последний раз, вы стали настоящей знаменитостью. Входите.
На ней были черные широкие спортивные брюки, черный с красным свитер и красные туфли. Она, как всегда, казалась невинной, очаровательной и совсем не опасной.
Энгель вошел в дверь и закрыл ее за собой.
— Спасибо, что впустили.
— Не стоит, не стоит. Пойдемте в гостиную.
Ведя Энгеля по длинному, застеленному темным ковром коридору с канделябрами на стенах, она бросила через плечо:
— Вы не сказали мне, что среди ваших преступных делишек числятся и мокрые дела. Я правильно употребила выражение? Мокрые дела?
— Да, есть такое выражение.
Марго открыла раздвижные двери, и они вошли в гостиную — комнату с теми самыми удлиненными окнами.
— Садитесь где вам хочется, — сказала она, закрывая двери. — Хотите что-нибудь выпить? Красный портвейн?
— Нет, спасибо.
Энгель устроился в викторианском кресле, обманчиво хрупком на вид.
Марго легла рядом на старинной тахте.
— Полагаю, — начала она, — вы пришли, чтобы попросить меня подтвердить ваше алиби на прошлую ночь, но, боюсь, я не могу этого сделать. Дело в том, что после того, как мы вернулись в город, у вас оставалась масса времени съездить в Нью-Джерси и убить этого несчастного. Впрочем, я в любом случае не отважилась бы признать, что провела с вами хотя бы часть вечера в Новой Англии. Надеюсь, вы меня понимаете.
— Я пришел не за этим, — ответил Энгель.
— Простите?
— Я пришел спросить, как вам удалось заставить Герберта Роуза подставить меня.
Она как-то неопределенно улыбнулась.
— Герберт Роуз? Он что, видел, как вы стреляли?
