О цели своей сумасбродной поездки он боялся спросить самого себя. Чего ему ожидать от этого путешествия? Жива ли еще Мэри? Ведь она, должно быть, сильно постарела… О, если бы он только смог увидеть ее и вместе с ней пролить слезы! Она обязательно должна узнать о его невиновности, о том, что они оба стали жертвой жестокой судьбы! Коттеджик был ее собственным, она сказала, что будет ждать, пока не получит от него весточки… Бедная девочка!
Кто бы мог предположить, что ожидание окажется таким долгим!
Вот наконец судно миновало ирландские маяки, вдали показался мыс Лендс-Энд, похожий на облако синего тумана, затем большой океанский пароход, мощно рассекая форштевнем волны, прошел вдоль крутых берегов полуострова Корнуэлл и отдал якорь в Плимутской бухте. Джон поспешил на железнодорожную станцию и через считанные часы снова очутился в родном городе, который он, бедный рабочий, покинул полвека назад.
Неужели это тот же город? Если бы название Бриспорт не значилось повсюду — на железнодорожной станции, на вывесках отелей, — Джон с трудом поверил бы этому. Широкие, отменно вымощенные улицы, в центре которых проложены рельсовые пути, сильно отличались от узких извилистых закоулков его юности. То место, где была построена железнодорожная станция, являлось теперь центром города, а в давнишние времена здесь, далеко за городской чертой, простирались поля. На улицах и площадях, носящих неизвестные нашему изгнаннику названия, всюду красовались роскошные виллы. При виде огромных складов и длинных рядов магазинов со сверкающими витринами Джон понял, что Бриспорт не только разросся, но и разбогател. Лишь дойдя до Хай-стрит, почувствовал Джон себя дома. Эта улица тоже изменилась, но узнать ее было еще можно. Некоторые из домов на ней выглядели почти так же, как и в тот год, когда он уехал отсюда. Вот место, где стоял пробочный завод Фёйрбейрна, теперь здесь высилась новехонькая гостиница, а вот сереет старое здание ратуши. Наш скиталец свернул возле него и нетерпеливыми шагами, но с замирающим сердцем направился в ту сторону, где когда-то стоял ряд коттеджиков, так хорошо ему знакомых.
Найти то место, где эти коттеджики стояли в прежние времена, не было для него проблемой. Море в конце концов оставалось тем же, что и раньше; ориентируясь по береговой линии, он мог с уверенностью сказать, что вот именно здесь они и находились. Увы, теперь их здесь не было! На их месте, обратив к морю высокие свои фасады, полукругом располагались большие, импозантного вида каменные дома. Джон спустился к берегу и прошел мимо их роскошных парадных, испытывая отчаяние и беспомощность. Вдруг он встрепенулся, и на него нахлынул теплый, волнующий прилив надежды: несколько позади высоких особняков, словно фермер в бальном зале, стоял белый коттеджик с деревянным крыльцом и яркой зеленью ползучих растений на стенах. Джон протер глаза и снова пристально посмотрел в том направлении — коттедж, с его чистыми, как алмаз, окошками и муслиновыми занавесками в них, в точности, до малейшей подробности такой же, каким он видел его в день своего отъезда из Бриспорта, оставался на прежнем месте. Побелели каштановые волосы, рыбачьи поселки превратились в большие города, а заботливые руки и верное сердце сохранили бабушкин коттеджик в неизменном виде, всегда готовым принять под свой кров запропастившегося скитальца.
Наконец-то Джон добрался до этого вожделенного места, до тихой своей гавани, но тут свербившее в его душе опасение, что Мэри нет уже в живых, вспыхнуло вдруг пуще прежнего, отчего ему сделалось донельзя плохо, и он вынужден был присесть на одну из обращенных к коттеджу скамеек, на другом конце которой устроился куривший черную глиняную трубку пожилой рыбак; последний, заметив осунувшееся, побледневшее лицо и подернутые тоской глаза Джона, обратился к нему со словами:
— Вы, похоже, переутомились. Нам с вами, пожалуй, не грех почаще вспоминать о своем возрасте.
— Мне уже лучше, благодарю вас, — отвечал Джон. — Не можете ли сказать, любезнейший, как среди таких прекрасных домов затесался этот коттедж?
— Видите ли, — заговорил рыбак, энергично постукивая по земле костылем, — этот коттеджик принадлежит самой упрямой в Англии женщине. Ей, поверите ли, не раз уже предлагали десятикратную стоимость этого домика, но она так и не пожелала расстаться с ним. Ей даже обещали перенести коттеджик, кирпич за кирпичиком, в какое-нибудь другое, более подходящее для него место и вдобавок приплатить кругленькую сумму, однако же она и слышать об этом не хочет.
— Почему так? — поинтересовался Джон.
