— Погибла вместе с любовником во время пожара в отеле, когда Нэнси было семь лет. У Нэнси крепкий организм. Боюсь, это еще долго будет тянуться, после того как она начисто лишится разума. Может, лет сорок или даже больше. У нее еще есть брат. Старший и, судя по всему, чрезвычайно добродетельный. Рад снова с тобой повидаться, Трэв. Приятно было с вами побеседовать, мисс Хольтцер. Знаете ли, странно все же устроен этот мир: мы можем защититься от врагов и даже от друзей, но от своей собственной семьи — никогда. Эту бедняжку в семь лет поместили в пансион. В четырнадцать она уже спала с мужчинами, в пятнадцать перенесла алкогольный психоз в легкой форме, а в шестнадцать прошла первый курс шокотерапии… Ну ладно, я пошел красить стулья. Это мое лекарство от депрессии и возмущения. Приезжайте в любое время — говорю вам обоим!
В городе мы заехали пообедать в рыбный ресторанчик. Нам досталась уединенная кабинка в углу. Я рассказал Дэне о покойнике — Сонни Кэтгоне. Рассказал о восьми фотографиях, о пощечине, о враждебном отношении к чете Макгрудеров и о последнем странном замечании Нэнси.
— Судя по вашему рассказу, приятного было мало, Трэвис.
— Да уж. Не знаю даже, почему меня это так потрясло. Может, потому, что она с виду такая здоровая, цветущая, чистая. Производит впечатление милой, запутавшейся девушки, и кажется — вот если взять ее с собой, любить, хорошо с ней обращаться, то она придет в норму. Но в то же время твердо знаешь — ничего не получится. Возможно, Кэттон был последним человеком, кому удалось бы что-то еще сделать, но неподходящий он оказался тип. Видимо, девушка здорово походила по рукам, и никто не сделал ей добра.
Я рассказал Дэне и о Карле Абеле. Уголки ее решительного рта изогнулись в ироничной усмешке.
— Благородный рыцарь гор. Я с ним как-то встречалась, незадолго до той самой их поездки в домик Чипманов. Я тогда работала у Ли всего несколько недель. Он был прямо-таки великолепен. Светлые волнистые волосы, широченные плечи, загорелое лицо, сшитый на заказ пиджак спортивного покроя, широкий шелковый галстук и легкий немецкий акцент, который он явно симулировал. Волосы чуть длиннее, чем принято. Ну, вы представляете. И легкая волна. Масса огромных белоснежных зубов и очень европейское рукопожатие. Типичный, даже, пожалуй, чересчур типичный голливудский жеребец.
— У которого хватило бы ума шантажировать Ли?
— Ох, вот в этом я сомневаюсь. И очень сильно. В любом случае сам бы он до такого не додумался. Кто-то мог угрозами втянуть его в это дело. Думаю, если б на него как следует надавили, он бы сломался. Хотя… только безмозглому дураку пришло бы в голову использовать Карла подобным образом — он слабак. А того, кто все это заварил, дураком не назовешь.
— Есть какие-нибудь соображения?
— Кому из присутствовавших там было что терять — деньги, репутацию или еще что-нибудь? Ли, дочке архитектора и Макгрудерам. А остальные: Кэсс (по всей видимости), Сонни с Уиппи, мальчики — студентики и Карл — были мелкими рыбешками, из-за них не стоило возиться.
— Согласен. Давайте дальше.
Она пожала плечами.
— А куда дальше-то? Мы знаем, что с двумя из этой троицы вступали в контакт. Ли заплатила. Мистер Эббот, судя по всему, нет. Позднее мы выясним насчет Макгрудеров. Насколько я представляю, нам стоит съездить в Сан-Франциско. До или после встречи с Абелем?
— После.
— Завтра? — Я кивнул. Она выскользнула из кабинки. — Лучше я прямо сейчас и сделаю все необходимые звонки. — И она направилась к кассе за мелочью.
Когда мы вернулись на яхту, Дэна сверилась с расписанием передвижений Лайзы Дин и обнаружила, что у той минут через пятнадцать будет час отдыха. Выждав двадцать минут, она позвонила по частной линии, не проходящей через гостиничный коммутатор. Они поговорили минут пятнадцать. Потом Дэна позвала меня и, прикрывая трубку ладонью, сказала:
— Она хочет поговорить с вами. Я ввела ее в курс всех событий.
Когда я взял трубку, Ли спросила, лениво растягивая слова:
— Ну, дорогой, как вам мой маленький подарочек?
— Простите?
— Я говорю о высокоэффективной царевне-несмеяне, тупица.
— Ах, да. Прекрасно. Просто замечательно.
— Она заставит вас быть честным и пошевеливаться, мой милый. Но мне ее уже не хватает. Так что долго ее не задерживайте.
— Вообще-то я вас ни о чем не просил, сами знаете.
— Ах да не будьте вы таким скучным! И кстати, Макги, не тратьте время в бесплодных надеждах. В ней и правда что-то есть, в этой смуглянке. Может, это тщательно запрятанный пыл во взгляде, может, еще что. К ней пытались подступиться несколько крупнейших специалистов по этой части среди киношников и отправлялись восвояси несолоно хлебавши, а на одном месте у них вырастали сосульки — это у нас такая расхожая шутка.
— Я уже подыхаю от смеха.
— Нет, вы и впрямь несносный тип! И почему вы мне по-прежнему нравитесь? Насколько я поняла, эту девчонку Эббот можно вроде бы списать со счета?
— Она вам тогда не показалась странной?
