— О, мистер Эббот, не думаю, что она причинит вам большие неприятности.
— Не понимаю, как она вообще может причинить мне неприятности.
Я улыбнулся и снова пожал плечами.
— Возможно, институт захочет пригласить адвоката, чтобы дать ей профессиональный совет. Вы ж понимаете, мало ли что бывает. А вы говорите, что состояние весьма значительное… Ну а… ее история звучит вполне правдоподобно. Возможно, все это повлечет за собой лишь отсрочку официального утверждения завещания…
Он изучал ноготь на своем большом пальце. Отгрыз от него кусочек, поднялся на ноги, подошел к окну и остановился, переминаясь с ноги на ногу.
— Говорите, она кажется счастливой там, на острове?
— У нее там есть друзья. И иллюзия свободы.
Не поворачивая головы, он процедил:
— А это ухудшение, о котором вы говорите, оно прогрессирует?
— Судя по всему.
— Если я буду оплачивать дополнительное лечение, скажем… ну, еще месяцев шесть, к концу этого периода она…
— Пусть будет восемнадцать месяцев.
— Согласен на год. Но не больше!
— Я так и передам мистеру Берли.
Он глянул на часы.
— Элейн нервничает, если я оставляю ее там слишком надолго. Гм… спасибо за информацию. До свидания. — Он вышел, не глянув ни на кого из нас.
Когда мы спускались в лифте, Дэна посмотрела на меня и медленно покачала головой:
— Ну вы и молодец, Трэв. Вы превзошли все мои ожидания. У вас ни стыда, ни совести. Вы просто мерзавец, Трэв. И вам чертовски хорошо известно, что он решил, будто вы намереваетесь поделить дополнительную сумму с мистером Берли. Он считает, что вы собираетесь предъявить иск от ее имени, если он не заплатит. А как вы держались — весь из себя такой добродетельный и любезный! Ну и ну!
— Такие люди верят только в корысть и мошенничество.
— После общения с такими людьми мне хочется долго и тщательно отмываться. Лучше бы его не оставляли наедине с его дорогим папочкой — парнишке явно невтерпеж.
Прежде чем завести мотор, я повернулся к Дэне и сказал:
— Итак, подведем итоги.
— Что? Ах да. Фотографии были сделаны не по его заказу. Человек, сделавший или распорядившийся их сделать, говорит с простонародным британским акцентом. Макгрудер знал о фотографиях. Так… что же еще? Дайте подумать. Ах да, брак Макгрудеров признан фиктивным. Я что-то упустила?
— Вы тоже молодец, Дэна.
Итак, мы снова направились в центр города. Сан-Франциско — самый унылым город Америки. Но это для меня. А те, кто недавно приехал сюда, возможно, с этим не согласятся. Их, вероятно, очаровывают эти улицы, круто поднимающиеся вверх; этот мост над страной красных деревьев, такой загадочный в туманную ночь; эти расположенные по соседству и в то же время такие обособленные кварталы — китайский, испанский, греческий, японский; беззаботные нарядные женщины, а также железная хватка столпов города, благодаря которой он обеспечил себе главенствующее положение в культуре. Новичков это, может, и впечатляет.
И все же многие из нас когда-то любили этот город. Сан-Франциско напоминал необузданную, эксцентричную, но по-своему милую девушку, любительницу прогулок под дождем, с серыми глазами и копной темных волос — гибкую, веселую девушку, способную смеяться не только над вами и вместе с вами, но порой и над самой собой. Мастерицу рассказывать разные необычные и милые истории. Девушку, которую хочется любить горячей, пьянящей любовью.
Но она не ценила эту любовь. Случалось, раздавала ее направо и налево, а теперь вот продает ее туристам. Она уже давно всего лишь пытается подражать самой себе. Фигура ее расплылась. Все, что она говорит, — механическое повторение заученных наизусть фраз. А цены за разные циничные, бесстыдные услуги она все более завышает…
Может быть, если вы родом из Дэйтона, Амарилло, Уиллинга, Скрэнтона или Кэмдена, этот город и покажется вам чудесным, потому что вы просто никогда не знали, каким должен быть город на самом деле. У Сан-Франциско была возможность исправиться, стать прежним, но он ее упустил и с тех пор катится под откос. Вот почему он нагоняет такую тоску на всех, кто знавал его в былые времена. Мы-то знаем, каким он был раньше и какой отвратительный выбор сделал. Он оттолкнул тех, кто любил его сильнее всех. Немногие пытаются сохранить в себе эту любовь. Но теперь все чаще в словах любви угадываются нотки неискренности.
Идти по остывшему следу — занятие порой жутко тоскливое, сопряженное со сплошными разочарованиями. Но на сей раз я бы этого не сказал. Расследование продвигалось весьма неплохо — возможно, потому, что нас было двое, и у каждого свои догадки, предчувствия, идеи, которые вместе уже составляли что-то.
