Казуэлла Эдгарса мы нашли в Саусалито. Выглядел он фунтов на двадцать потяжелее, нежели на фотографиях. Жил он в невообразимом беспорядке — настоящем хлеву, хотя и в дорогом доме, принадлежащем костлявой блондинке, которой уже основательно перевалило за пятьдесят. Одетая в крайне тесные брючки, она все время весело, по-девичьи подхихикивала. По ее словам, Кэсси как раз собирается хорошенько потрудиться, подготовиться к персональной выставке, которую она для него организует. У них была музыкальная система, вполне способная разнести стены дома, будь он чуть похлипче. Дама щеголяла грязными лодыжками и немытой шеей; глаза ее, когда то черные, теперь слегка выцвели. Оба они явно чего-то наглотались — судя по их поведению, подозреваю, что какого-нибудь снотворного. В доме пахло как в старой прачечной. Все в этой парочке создавало впечатление неряшливости, безнадежности, даже безысходности и… опасности. Нетрудно было догадаться, что, продолжая вести такую непутевую жизнь, они рано или поздно устроят в доме пожар и будут визжать при этом от восторга, пока вдруг не обнаружат, что все выходы для них отрезаны. Она не переставая болтала о «бедном старине Генри», который, кажется, был ее мужем, но только я никак не мог понять, жив он или умер. В последнем случае вполне можно было предположить, что похоронен он прямо там же, во дворе, под сорняками. Эдгаре абсолютно ничего не знал о фотографиях, но без труда вспомнил о тех событиях:
— Ну, парень, это была какая-то сумасшедшая гулянка! А та киношная штучка — прямо настоящая лисица. Ну и лиса! Что, кто-то пытается прижать ее с этими картинками? Вроде бы вы этого не говорили, а?
— Нет. Не говорил.
— Сонни махнул свою официантку на высокую брюнетку, а потом он сгорел. Да, тяжелый способ зарабатывать себе на хлеб, парень, всегда может так обернуться — взял и сгорел. Где-то я об этом читал.
— Ну, спасибо, Кэсси — дорогуша.
Думаю, ни один из них не заметил нашего ухода, а если и заметил, то не особенно озаботился. Хотя в машине было тепло, Дэна поежилась.
— Вычеркните еще одного из этой команды, Дэна — дорогуша. До чего ж чудненько, вы не находите?
— Не надо, прошу вас, — едва слышно произнесла она.
— Да… как говорится, живут в тихом помешательстве.
— Трэв…
— Что?
— Пожалуй, эта терраса принесла несчастье всем, кто там побывал. Сонни Кэттон, Нэнси Эббот, Карл Абель… и Кэзуэлл Эдгаре.
— Вроде наказания, ниспосланного свыше?
— Не знаю. Может быть. Возможно, такое случается, Трэв.
Сделав несколько звонков в Кармел, Дэна выяснила, что дом Макгрудеров был продан почти год назад. Еще меньше повезло с газетными отчетами. Но все-таки я кое — что раскопал. У Макгрудера был старший брат, который погиб на войне. А отец Макгрудера изобрел какое-то хитрое приспособление — все приличные заводы во всем мире должны иметь одну-две такие штуковины. Года три назад Вэнс Макгрудер женился в Калифорнии на некой Патриции Гедли-Дэвис, которую, очевидно, привез из Лондона. Она помогала ему в качестве члена экипажа на небольших парусных шлюпках. Выдающегося положения в обществе они не занимали, да и не предпринимали для этого никаких попыток. Но у них имелись деньги, поэтому естественно было ожидать, что сообщение о признании их брака недействительным займет несколько больше, нежели шесть строчек на тридцать шестой странице. Случилось это примерно через два месяца после той вечеринки.
Дэна Хольтцер сидела у меня в номере, сбросив туфли, подтянув под себя ноги и задумчиво сдвинув брови. Было воскресенье, и она только что поговорила по телефону с Лайзой Дин.
— Если принять во внимание существующий закон об имуществе супругов, — промолвила она, — это признание брака фиктивным — довольно дешевый выход из положения.
— Да, в самом деле.
— И вопрос решался на закрытом заседании — или закрытом слушании, как там это называется, то есть присутствуют только судья, они сами и адвокат, все со всем согласны, и судья выносит заключение, что фактически данный брак никогда не существовал или что-то в этом роде. А ведь Патрицию нельзя назвать робкой женщиной, Трэв. Скорее она была властной и скандальной. Скажем так: она, в общем-то, была никем, а тут вышла замуж за богача. Что же заставило ее сдаться без боя?
— А где она сейчас?
Ответов на все эти вопросы у нас не было, но мы могли попытаться их отыскать. Я решил, что в понедельник мы разделим обязанности, чтобы сэкономить время: я займусь осуществлением одной идейки, пришедшей мне в голову, а она примется за Регистр Ллойда[7] и обратит внимание на людей, так или иначе связанных с парусным спортом, а затем под каким-нибудь благовидным предлогом попробует что-нибудь извлечь из сплетен.
