День выдался дождливый и сумрачный, под стать настроению, царившему в большинстве контор, которые я посетил. Сыскные агентства не особенно нуждаются в декоре. Им нравится экономить на этом. Вряд ли их клиенты при выборе агентства будут исходить из качества драпировки. Большинство сотрудников таких контор — печальные, тихие, бледные, задумчивые типы. И действуют они с такой же убедительностью, что и люди, пришедшие опрыскивать ваше жилище жидкостью от клопов.
Направляясь в третье по счету агентство, я уже вполне освоился со своей легендой. Меня зовут Джонс, причем произносил я это с видом, свидетельствующим, что зовут меня как угодно, только не Джонс. Занимаюсь я «разработкой собственной программы инвестиций» (тут их взгляды несколько оживлялись). А моя молодая жена-итальянка путается с кем попало. Двух мужчин я знаю наверняка. Возможно, их даже трое. Мне нужен человек, который сможет тихо и незаметно сделать компрометирующие ее фотографии. И тогда, располагая такими снимками, я смогу припереть ее к стенке и, поторговавшись, получить развод не слишком дорогой ценой.
И везде повторялся один и тот же диалог. «Нет, сэр, мы не занимаемся такого рода работой». — «А кто занимается? Куда мне обратиться?» — «Даже и не знаю, мистер».
В четыре часа мне попался один сыщик довольно отталкивающего и голодного вида. У него был взгляд копа — не хорошего копа, а хитроватого, изворотливого. Скорей всего его выгнали из полиции из-за неподобающего сочетания жадности и тупости, и в качестве частного сыщика он тоже вряд ли преуспеет. Его письменный стол стоял в одном из низкопробных офисов, где обычно имеются лишь стол, почтовый ящик, коммутатор с телефонисткой и введена почасовая оплата секретарских услуг, — по соседству со всякой шушерой: телефонными агентами фирм, занимающимися принятием или размещением заказов; дельцами, специализирующимися на торговле конфискованным имуществом; независимыми торговцами ювелирными изделиями и прочим сбродом.
Выслушав мой рассказ, он одарил меня взглядом, в котором сквозила затаенная тоска, — так смотрит беззубый крокодил на прогуливающегося по берегу реки жирного пса. Он явно размышлял, как ко мне лучше подступиться. Мы поближе придвинули наши стулья и ссутулились друг перед другом. Судя по его дыханию, зубы у него были изрядно подпорчены и к тому же давно не чищены.
— Так вот, мистер Джонс, возможно, я вам помогу… Правда, в такого рода делах прежде всего стоит вопрос денег. Вы меня понимаете?
— Само собой.
— Так вот, есть у меня на примете один парень. Высший класс! Если уж он за что берется, то все у него получается. Но он дорого стоит.
— Сколько же?
— Принимая во внимание риск и все такое прочее, я бы сказал, что к этому парню меньше чем с пятью тысячами не стоит и подступаться, но он настоящий спец, и он сделает такие снимочки этой вашей вероломной итальяшки, которые просто прижмут ее к стенке. У него, у этого парня, есть вся необходимая техника и оборудование, но он со странностями — если не настроен работать, то и не будет.
— Как это? Никогда такого не слыхал.
— Ну, вроде как художник — вдохновение ему нужно, понятно?
— Да, пожалуй, я вас понимаю.
— Нов любом случае он станет работать только с моей подачи. А я не хочу попусту тратить время, пытаясь его уговорить. Что мне нужно — так это гарантии доверия с вашей стороны, то есть я хочу сказать, что если вы действительно хотите, чтобы я попытался до него дозвониться по междугородному…
Я под столом достал бумажник, вынул из него стодолларовую купюру и положил у его локтя.
— Так пойдет?
Здоровенная лапа тут же накрыла купюру, и та исчезла. Тыльной стороной другой лапы он вытер губы.
— Прекрасно. А теперь выйдите в коридор. Там скамеечка есть.
Я прождал почти пятнадцать минут. Приходили и уходили люди довольно странного вида — арендаторы, клиенты, покупатели. Изнаночные люди. Те, кто почему-то льнет к сырой изнанке действительности. При взгляде на них наверняка содрогнулся бы психиатр или бактериолог.
Наконец он вышел и уселся на корточках рядом со мной, обдавая меня своим гнилостным дыханием.
— Так получилось, что с ним у меня ничего не выйдет, но есть еще кое-какие наводки… кое-кто сможет сделать хорошую работу, только дайте мне немного времени.
— А почему ничего не выйдет с человеком, о котором вы говорили?
— Он недавно умер. Я и не знал. И не слыхал даже. Вот такие дела.
— Как его звали?
— Есть еще вполне приличные ребята. Вы мне только скажите, как с вами связаться, а когда я найду подходящего человека, тогда…
— Я сам позвоню вам через несколько дней.
— И еще, раз уж мне придется потрудиться, чтобы подобрать для вас подходящего парня, как насчет того, чтобы дать мне еще такую же сумму, в качестве задатка?..
— Лучше поговорим об этом, когда вы кого-нибудь найдете.
Предприняв еще несколько вялых попыток вытянуть из меня деньги, он поплелся, шаркая ногами, в свой арендуемый закуток; штаны у него на заду провисли, толстую шею сзади прикрывали седые пряди волос.
