— Тогда же я и укусила другого.
— Гм. — Я старался не рассмеяться.
— Осудить ее не могут, — проговорил Фаррис, обращаясь ко мне. — Около двадцати женщин засвидетельствуют, что она участвовала в семинаре.
— Несомненно, все обвинения снимут, когда будет проведено следствие, — согласился я.
— Вот-вот, — сказал Фаррис.
— Я не понимаю только, почему Хэм так беспокоится, — удивился я.
Фаррис задумчиво почесал кончик носа.
— Взгляды Изабель хороню известны у нас. Хэм считает, что она специально спровоцировала арест.
Изабель поднялась.
— Такой текст пройдет? — спросила она, показывая на лист, который положила Фаррису на стол.
Мы ждали, пока Фаррис читал рекламный текст.
— Хорошо, — сказал он, — только пусть Херб подпишет перед, тем как отправлять.
Она кивнула и пошла к двери. Я направился за ней.
— Э, Ларри, я хотел… — проговорил мне в спину Фаррис.
— Сейчас вернусь, — бросил я через плечо. Мне пришло в голову нечто важное.
Я догнал ее в коридоре.
— Я вот подумал — может быть, вам захочется пообедать со мной вечером?
Она остановилась, глядя на меня в упор правым глазом.
— Нет.
— Может, вы хотели бы выпить со мной, когда закончите свой полный рабочий день?
— Нет.
— Совершенно необходимо, чтобы мы узнали друг друга лучше.
— Необходимо для чего?
— Для нашего счастья.
— Я так не думаю.
— Вы так не думаете, — передразнил я ее. — А почему вы так не думаете?
Она оценивающе взглянула на меня обоими глазами, откинув волосы с левого плеча.
— Давайте просто скажем, что вы интересный, аккуратный, чистый, мужественный, высокий и, вероятно, образованный мужчина, если судить по речи, — проговорила она, — но при всем этом активе вам будет трудно поверить, что вы мне не нравитесь.
— Скажите еще раз о том, что я мужественный, — попросил я. Она засмеялась.
— Коктейли в «Тауэр сьют» на крыше зданий «Тайм-Лайф», потом обед в «Павильоне», — предложил я. Немногие женщины способны устоять, когда мужчина так глубоко залезает в кошелек.
— Ну… — Она слабела на глазах, но еще держалась. — Но там ужасный смог… оттуда ничего не видно…
— Рискните, — сказал я.
Она улыбнулась.
— Ладно. Почему бы и не рискнуть?
Я вернулся в кабинет Фарриса, но он уже ушел, а в одном из кресел сидел Барнс.
— У меня начинается головная боль, — сообщил он недовольно.
Я тут же дал ему две таблетки буфферина. При сильной головной боли он иногда бьется головой о стену. На это страшно смотреть.
Мы сидели молча пять минут, ожидая, когда подействует буф-ферин.
— Во-первых, — сказал наконец Барнс, — я не верю, что к убийству причастна мафия. По-моему, пуля предназначалась Трэппу. Во-вторых, я считаю вполне возможным, что орудие убийства спрятано где-то здесь. В-третьих, ты узнал что-нибудь за это время?
— Очень мало, — признался я, — но я обедаю со служащей, которую только что уволил Трэпп. Может быть, за обедом она станет свободнее говорить о настроениях, которые определяют жизнь в компании.
— Хорошо, — кивнул он. — Теперь…
— Я веду ее обедать в «Павильон».
— «Павильон»! Это необходимо?
— Она не хотела идти, пока я не упомянул это место.
— Боже милостивый.
— Я оплачу часть расходов, — продолжал я. — У меня тут есть и личный интерес.
Он, прищурясь, посмотрел на меня.
— Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты оставался объективным к людям, замешанным в деле?
— Но я объективен. Я осознаю свою эмоциональную увлеченность этой девушкой и поэтому буду делать поправки. А она может оказаться для нас хорошим источником информации.
Такие продуманные заявления Барнс любит. Он кивнул.
— Кстати, — переключился Барнс на другую тему, — можешь уже не выяснять, кто натолкнул Трэппа на мысль о столбняке и пятнистой лихорадке Скалистых гор. «Сейз Ком.» недавно выполняла рекламный заказ фармацевтической компании. В частности, компания выпускает сыворотки от столбняка и пятнистой лихорадки Скалистых гор.
— О, — кивнул я. — Тогда понятно.
— Теперь будем искать оружие, — сказал Барнс.
— Но ведь полиция должна была произвести тщательный обыск?
Он согласился, хотя и с оговоркой:
— Вероятно, но, может быть, не со стопроцентной тщательностью. Если Шанк уверен, что это гангстерское убийство, найденное оружие мало что даст. В таких случаях пистолеты и револьверы невозможно проследить.
— Значит, у них и не было особого стремления искать?
— Гм.
— Начинать нужно с кабинета Трэппа, а он, конечно, еще опечатан, — сказал я.
— Попроси Фарриса, пусть выяснит, — Барнс болезненно скривился.
Я вышел на террасу, где меня встретил воплем Карлуччи. Он стоял у невысокой наружной стенки напротив кабинета Трэппа. Двое техников из лаборатории возились на коленях с керамической плиткой на полу террасы. Я быстро вернулся к Барнсу.
— Люди из лаборатории еще работают.
— Гм, — отозвался Барнс. Он легонько постучал по голове кулаком. — Беседуя здесь со служащими, ты нашел какие-нибудь признаки психотической ненависти к Трэппу?
— Нет. Здесь все очень заняты, заняты, заняты. У меня сложилось впечатление, что многие не любят Трэппа или относятся к нему с легким презрением. Но вряд ли кто-то ненавидит с такой степенью, что готов пойти на убийство.
