Конечно, я мог бы закричать, позвать на помощь, но эта мысль мне как-то не пришла в голову. Это дело касалось только меня и этих трех волков, хотя нет, не трех, так как из темноты, я заметил, вынырнули еще волки.
Я понимал, что это не волки, не настоящие волки, родившиеся и выросшие на этой земле. Они были порождением той же силы, которая создала чудовище, напавшее на меня на реке. Я знал о них от Линды Бейли, и, может быть, именно их вой я слышал прошлой ночью, когда вышел на улицу подышать перед сном свежим воздухом. Линда говорила о собаках, но это были не собаки, это был материализовавшийся древний страх, который на протяжении неисчислимых столетий терзал человечество.
Тем временем волки, действуя четко, как вымуштрованные, подбегали к вожаку и, развернувшись мордами ко мне, становились по обе стороны от него. Потом они все разом, как по команде, сели. Их позы были одинаковыми. Они сидели прямо, но без всякого напряжения, из их открытых пастей свисали языки, и дыхание было совершенно спокойным. И все они, как один, смотрели на меня.
Я сосчитал волков, и их оказалась дюжина.
Я крепко сжал биту в руке, хотя и понимал, что, если они набросятся на меня, мне не устоять. В умелых руках бейсбольная бита могла бы стать смертоносным оружием, и я знал, что прикончу некоторых из них, но был не в состоянии справиться с ними всеми. Я мог бы, хотя это и представлялось маловероятным, подпрыгнуть и попытаться уцепиться за металлический кронштейн, на котором висела вывеска, но я сомневался, что он выдержит мой вес. Он и так уже наклонился, и скорее всего болты или винты, которые его держали, вылетят из прогнившего дерева при самом слабом напряжении.
Остается только одно — драться.
На мгновение я отвлекся, чтобы посмотреть на вывеску, и, когда вновь взглянул на волков, перед ними уже стояло знакомое мне человекоподобное существо с конусообразной головкой.
— Следовало бы сразу отдать тебя им на растерзание, — свирепо пропищало оно, — за то, что там, на реке, ты ударил меня веслом.
— Если ты не заткнешься, — ответил я, — я ударю тебя бейсбольной битой.
Существо от ярости подпрыгнуло.
— Какая неблагодарность! — взвизгнуло оно. — Если бы не правила…
— Какие еще правила? — спросил я.
— Ты должен сам знать, — в ярости прошипело оно. — Их придумали вы, люди.
И тут до меня дошло.
— Ты имеешь в виду это «трижды уйдешь от смерти — останешься цел»?
— К моему глубокому сожалению, — пропищало оно, — именно это я и имею в виду..
— Итак, как я понимаю, после того, как вы, парни, упустили меня три раза, мне уже нечего бояться?
— Именно так, — сказал он.
Я взглянул на волков. Они сидели все в той же позе и, казалось, ухмылялись. Им все равно, понял я. Они могли с одинаковым успехом и наброситься на меня, и уйти отсюда.
— Однако, — произнесло существо, — есть одна вещь…
— Ты хочешь сказать, что здесь есть какая-то загвоздка?
— Вовсе нет. Это вопрос истинного рыцарства.
Мне было непонятно, какое отношение ко всему этому имело рыцарство, но я не стал задавать никаких вопросов. Я знал, что существо само скажет мне об этом. Ему просто хотелось помучить меня и тем самым, хотя бы в малой степени, отомстить за удар веслом.
Бросая на меня из-под свисающих на лицо грязных косм свирепые взгляды, уродец ждал. Я тоже ждал, продолжая сжимать в руке биту. Волки веселились от души. Казалось, они беззвучно смеются.
Наконец существо не выдержало.
— Ты выкрутился, это правда, но есть кое-кто еще, кому может и не повезти, как тебе.
Я похолодел от ужаса, и оно, судя по всему, это почувствовало. Его счастье, что оно находилось вне досягаемости биты.
— Ты имеешь в виду мисс Адамс, — спросил я как можно более безразличным тоном.
— Ты быстро схватываешь, — проговорило существо. — Итак, согласен ли ты, как настоящий рыцарь, подвергнуть себя опасности вместо нее? Ведь если бы не ты, ей бы сейчас ничего не грозило. Я думаю, ты обязан это сделать.
— Я тоже, — ответил я.
— Так ты согласен? — спросило существо, и в его голосе послышалось ликование.
— Конечно.
— Ты согласен подвергнуться…
— Кончай свою болтовню, я тебе уже сказал, что согласен.
Я мог бы, конечно, потянуть время и не соглашаться так сразу, однако я чувствовал, что, поступив так, уронил бы свое достоинство, сохранить которое, как подсказывала мне интуиция, было немаловажным в данной ситуации.
Волки вскочили, напряглись. Сейчас в них уже не чувствовалось веселости.
Я лихорадочно пытался найти хоть какой-то выход, но безуспешно.
С решительным и деловым видом волки не спеша направились ко мне. Им предстояла работа, и они намеревались выполнить ее как можно быстрее. Я подался назад, к стене бара, и замахнулся на них битой. На мгновение волки остановились, но потом снова двинулись вперед. Я прижался спиной к стене и стал их ждать.
Неожиданно из темноты вынырнули две ослепительные фары. Раздался визг тормозов, заглушаемый ревом мотора.
