— Надо признать, — сказал министр торговли, — что предпринятые господином Хортоном действия весьма необычны, но мы находимся в необычной ситуации. Если у господина Хортона и его сатанинского друга есть что нам сообщить, мы их выслушаем. Мы уже выслушали множество других людей, включая наших ученых друзей, — он махнул рукой в сторону сидящих у стены людей, — и пока никто из них не сказал ничего дельного. Все они утверждают о невозможности происходящего. Ученые заявляют нам, что все это опрокидывает законы физики, и они просто не знают, как все это объяснить. А инженеры сообщили нам…
— Но этот Черт! — проревел человек со звездами на погонах.
— Если он, конечно, Черт, — проговорил министр внутренних дел.
— Друзья, — устало произнес президент, — однажды во время войны один великий президент, которого осуждали за его дела с весьма темной личностью из другой страны, сказал, что ради того, чтобы пересечь поток, он пойдет по мосту даже с Чертом. И президент, которого вы видите сейчас перед собой, тоже не побоится иметь дело с Чертом, если это поможет нам справиться с нашей проблемой.
Президент бросил на меня взгляд.
— Господин Смит, — спросил он, — не могли бы вы нам объяснить, что, черт возьми, здесь происходит?
— Но господин президент, — запротестовал министр здравоохранения, — все это слишком нелепо, чтобы тратить на это наше время. Если слухи о том, что здесь произошло, когда-нибудь дойдут до прессы…
Госсекретарь фыркнул.
— Это им ничего не даст. Как, скажите на милость, они смогут это передать? У них же нет никаких средств связи. И потом, господин Смит сам представитель прессы, и если он пожелает, мы не сможем ничего утаить, несмотря на все наши старания.
— Все это пустая трата времени, — произнес генерал.
— Мы уже целое утро потратили на пустые разговоры, — заметил министр торговли.
— На вашем месте, — сказал я им, — я не стал бы и дальше тратить время впустую. Я могу рассказать, в чем тут дело, правда, боюсь, вы мне не поверите.
— Господин Смит, — обратился ко мне президент, — мне бы не хотелось упрашивать вас.
— Ав этом и нет никакой необходимости, — довольно резко ответил я.
— Тогда берите вон те стулья, подсаживайтесь к столу и расскажите нам о том, с чем вы сюда пришли.
Я пошел через комнату за стулом. Черт не отставал от меня ни на шаг, помахивая от возбуждения хвостом. Стуки в обе двери прекратились.
Я чувствовал спиной сверлящие взгляды сидящих вокруг стола людей. Господи, подумал я, ну и положеньице — находиться в одной комнате с президентом, его кабинетом, высшими военными чинами, учеными и советниками. И самое ужасное в том, что, пока я доберусь до конца своей истории, они меня измочалят. Совсем еще недавно, сказал я себе, я гадал, как мне найти хоть одного из высокопоставленных чиновников, который согласился бы выслушать меня. И вот я этого добился. Они сидели передо мной, готовые выслушать то, что я им скажу, И я немного струхнул. Большинство присутствующих, в отличие от министра здравоохранения и генерала, у которых рот, по существу, просто не закрывался, сидели молча, но я знал, что еще до того, как я закончу говорить, они к ним присоединятся и закидают меня вопросами.
Я придвинул стул к столу и сел.
— Расскажите нам по порядку все, что знаете, — сказал президент. — Я неоднократно видел ваши выступления по телевидению и уверен, ваше сообщение будет вполне ясным и несомненно интересным.
Я не знал, с чего начать. Как рассказать этим людям за такое короткое время все, что произошло в последние несколько дней?.. И вдруг меня осенило. Мне надо просто представить, что я нахожусь перед микрофоном и телевизионными камерами, и действовать так, как я обычно действую вот уже на протяжении многих лет. Сейчас мне, конечно, будет неизмеримо труднее. В студии у меня было бы время наметить в уме то, что я собирался сказать, и потом у меня там был под рукой сценарий, так что я всегда в трудные моменты мог к нему обратиться. Здесь мне приходилось рассчитывать лишь на самого себя, что, понятно, меня не очень-то устраивало. Но другого выхода не было, так что мне ничего не оставалось, как постараться рассказать им все как можно более ясно и подробно.
Все они не отрываясь смотрели на меня. Многие, я знал, негодовали на меня из-за того, что я собирался подвергнуть сомнению их интеллектуальные способности. Другие, уверенные в том, что никакого Черта нет и не может быть, рассматривали все это как шутку, ожидая веселой развязки. Среди них было и немало напуганных людей, но это меня почти не касалось, ведь они были напуганы задолго до того, как мы с Чертом появились в комнате.
— Часть того, что я вам сейчас сообщу, — сказал я, — вы сможете легко проверить. Например, смерть Фила.
Произнося это, я бросил взгляд на госсекретаря и заметил, что от удивления он вздрогнул. Не давая ему возможности опомниться, я продолжил:
— Но в основном это нельзя проверить. Я постараюсь изложить все как можно точнее. А вы сами решите, верить мне или нет.
