Итак, подумал я, первые, самые трудные слова были сказаны. Дальше все пойдет намного легче. Я представил себе, что я не в Белом доме, а в одной из комнат студии, и как только я скажу все, что мне надо сказать, я просто встану и выйду отсюда.
Все внимательно меня слушали. Иногда, правда, кто-нибудь из них начинал беспокойно ерзать на стуле в надежде помешать мне, но президент сразу же предупреждающе поднимал руку, а потом кивал мне, чтобы я продолжал. Я не следил за временем, но думаю, мой рассказ длился не более пятнадцати минут. Я изложил им самую суть, не вдаваясь в подробности и отбрасывая все лишнее.
Когда я закончил, какое-то время в комнате царило молчание. Я тоже ничего не говорил, внимательно разглядывая их лица.
Наконец зашевелился директор ФБР.
— Весьма занимательно, — проговорил он.
— Да, не правда ли? — ехидно произнес генерал.
— Насколько я понял, — проговорил министр торговли, — ваш друг против того, чтобы мы насыщали эту его мифическую страну слишком большим количеством разнородных элементов, мешая тем самым создать там порядочное правительство.
— Не правительство, — быстро сказал я, пораженный тем, что кто-то может употреблять такие слова в отношении того места, которое я описал. — Культуру. Может быть, образ жизни. Или цель — на мой взгляд, этой стране недостает цели. Каждый развлекается в ней как может. Конечно, вы понимаете, что я провел там всего несколько часов и не могу…
Министр финансов с ужасом взглянул на министра торговли.
— Вы что, — вскричал он, — в самом деле верите этой… небылице, этой…
— Пока еще не знаю, — ответил министр торговли. — Но перед нами заслуживающий доверия свидетель, и нет никаких оснований думать, что он будет давать ложные показания.
— Он был одурачен, — вскричал министр финансов.
— Или это просто какой-то рекламный трюк, — провозгласил министр здравоохранения.
— Если позволите, джентльмены, — сказал госсекретарь, — здесь есть одно обстоятельство, которое поразило меня. По словам следователя, Филипп Фримэн умер в результате сердечного приступа. Ходили, правда, странные слухи, что какой-то человек, одетый как древний лучник, выпустил в него стрелу. Но слухам, конечно, никто не верил. Это представлялось слишком уж невероятным. Как и рассказанная нам сейчас история, но если это так…
— Как, вы поверили тому, что нам здесь сообщили? — удивился министр здравоохранения.
— В это, конечно, трудно поверить, — ответил госсекретарь, но я бы не стал сразу отмахиваться и воспринимать все как что-то несущественное. Надо, по крайней мере, сначала обсудить.
— Может быть, мы начнем с того, что обратимся к цвету нашей науки? — спросил генерал, поворачиваясь в кресле и кивая на сидящих у стены ученых.
Один из них медленно поднялся. Это был совсем немощный старец с белоснежной гривой волос и суетливыми манерами, в котором тем не менее чувствовалось большое внутреннее достоинство. Он говорил, взвешивая каждое слово и подкрепляя свою речь короткими взмахами рук, на которых явственно проступали вены.
— Вероятно, не все мои коллеги будут со мной согласны, — начал он, — и если это так, они, я полагаю, скажут об этом сами. Но по моему глубокому убеждению, то, что нам здесь сейчас поведали, противоречит всем научным принципам. Я бы сказал, что это просто невозможно.
Произнеся последние слова, он ухватился за подлокотники кресла и опустился в него с такой же осторожностью, с какой и поднимался.
В комнате воцарилась тишина. Двое ученых согласно кивнули, однако остальные даже не шелохнулись.
— Эти тупицы, — произнес Черт, обращаясь ко мне, — не поверили ни одному твоему слову!
Черт сказал это достаточно громко, так что в наступившей тишине его могли слышать все, и хотя за глаза их, вероятно, называли так неоднократно — политика есть политика, вряд ли кто-нибудь говорил им такое в лицо.
Я покачал головой, показывая тем самым, что не одобряю использованных им выражений, но согласен с его выводом. Я знал, что они просто не осмеливались в это поверить в страхе перед насмешками.
Черт вскочил на ноги и с силой ударил огромным волосатым кулачищем по столу. При этом из его ушей вырвались струйки дыма.
— Вы создали нас, — заорал он им. — С помощью ваших грязных крошечных злобных умишек, ваших затуманенных умишек, ваших глупых, нерешительных, тоскующих и страшащихся умишек вы создали нас и тот мир, в котором нам приходится жить. Вы сделали это по незнанию, и поэтому вас нельзя винить, хотя, казалось бы, особы, так разбирающиеся в физике и химии, могли бы придумать что-нибудь получше тех несносных созданий, которых, как утверждают ваши ученые мужи, не может быть. Но сейчас, когда вы об этом узнали, когда, можно сказать, в вас насильно вложили это знание, вы просто морально обязаны придумать какой-то выход из той ситуации, которую нам навязали. Вы можете…
Президент вскочил со своего места и, как и Черт, стукнул кулаком по столу, но эффект был не тот, так как из ушей у него дым не шел.
— Мсье Черт, — закричал он, — мне хотелось бы получить от вас ответы на некоторые вопросы. Вы говорите, что остановили машины и радио и…
