Оглянувшись, я увидел, что копье пронзило плечо Черта и пришпилило его к ограде. Он весь изворачивался, хныча и размахивая руками, и в углах рта у него показалась пена.
Дон-Кихот попытался одним рывком поднять забрало, но оно не желало подниматься. Тогда он дернул его с такой силой, что сорвал с головы шлем, который вырвался из его рук и со звоном покатился по тротуару.
— Негодяй, — воскликнул Дон-Кихот. — Я требую, чтобы ты сдался и поклялся, что отныне не будешь вмешиваться в дела людей.
— Катись ты ко всем чертям, — проревел Черт. — Я не сдамся ни одному из тех любителей добрых дел, которые везде вынюхивают крестовые походы и постоянно суют нос в чужие дела. А ты хуже их всех. Ты чувствуешь доброе дело за миллион световых лет и сразу же бросаешься выполнять его. И я этого не потерплю. Ты меня понял? Я не потерплю этого.
Санчо Панса спрыгнул на землю и бросился к нам со всех ног, держа в руке ведро, в котором плавал ковш. Остановившись перед Чертом, он набрал в ковш немного жидкости и плеснул ею на него. Жидкость вскипела и зашипела, и Черт от боли закрутился на месте.
— Вода! — весело воскликнул Санчо Панса. — Освященная добрым святым Патриком. Весьма сильное средство.
Он выплеснул еще один ковш на Черта. Черт корчился и вопил.
— Клянись! — крикнул Дон-Кихот.
— Сдаюсь, — завопил Черт. — Я сдаюсь и клянусь, что не буду вмешиваться в дела этого мира.
— И еще одна клятва, — произнес сурово Дон-Кихот. — Клянись, что то зло, которое ты здесь натворил, будет исправлено, и немедленно.
— Нет, — заорал Черт. — Не хочу, чтобы вся моя работа пошла насмарку.
Санчо Панса отбросил ковш в сторону и поднял ведро, намереваясь выплеснуть все его содержимое на Черта.
— Постой! — заорал Черт. — Убери эту проклятую воду! Я сдаюсь и клянусь исполнить все, что ты требуешь.
— Тогда, — произнес несколько церемонно Дон-Кихот, — наша миссия здесь окончена.
Я не заметил, как они исчезли. Просто их вдруг не стало. Не было больше ни Черта, ни Дон-Кихота, ни Санчо Пансы, ни единорога. Но ко мне бежала Кэти, и я еще удивился, как она может бежать, ведь у нее же растянуты связки. Я попытался вытащить застрявшую между прутьями ограды ногу, чтобы приветствовать ее стоя, но не смог — нога застряла прочно.
Подбежав, Кэти опустилась рядом со мной на колени.
— Мы снова дома! — воскликнула она. — Хортон, мы дома!
Она наклонилась и поцеловала меня, а толпа через дорогу приветствовала этот поцелуй громкими скабрезными шутками.
— У меня застряла нога, — сказал я.
— В чем же дело? — проговорила, улыбаясь сквозь слезы, Кэти. — Вытащи ее.
Я попытался освободить ногу, но мне это не удалось. При этом я испытывал страшную боль. Кэти поднялась и, подойдя к ограде, попыталась помочь мне, но безуспешно.
— Мне кажется, — сказала она, — у тебя распухла лодыжка.
Она со смехом уселась прямо на тротуар.
— Надо же, — воскликнула она. — У нас обоих произошло что-то с нашими лодыжками. Сначала у меня, теперь у тебя.
— У тебя, как вижу, все прошло, — проговорил я.
— У них там в замке был необыкновенный волшебник, — ответила Кэти. — Совсем старый, с длинной седой бородой. У него была чудная шапка, а плащ весь в звездах. Мне никогда не приходилось видеть такого чудесного места. И все были очень добры ко мне. Я бы могла навсегда там остаться, если бы ты был со мной. А единорог! Такое нежное, грациозное создание. Ты видел единорога?
— Да, я его видел.
— Хортон, — сказала вдруг Кэти, — кто все эти люди, бегущие сюда по лужайке?
Я был слишком занят Кэти, счастливый тем, что она вернулась, чтобы смотреть по сторонам. Но при ее словах оглянулся и увидел их. Впереди бежал президент, а за ним цепочкой тянулись все остальные присутствовавшие в комнате.
Президент добежал до ограды и остановился. Его лицо явно не светилось дружелюбием.
— Хортон, — требовательно спросил он. — Что, черт возьми, здесь происходит?
— У меня застряла нога, — ответил я.
— Иди ты к черту со своей ногой, — воскликнул он. — Я имел в виду совсем другое. Клянусь, только что я видел здесь рыцаря и единорога.
Остальные сгрудились вокруг нас у ограды.
Неожиданно раздался крик стоящего у ворот стражника:
— Эй! Глядите! По улице едет автомобиль!
И точно, мимо катил автомобиль.
— Но как же с его ногой? — возмущенно спросила Кэти. — Мы не можем ее освободить, и у него распухнет лодыжка. Боюсь, он ее растянул.
— Надо послать за доктором, — проговорил госсекретарь. — Если автомашины поехали, то, очевидно, и телефоны заработали. Как вы себя чувствуете, Хортон?
— Прекрасно, — ответил я.
— И пригласите кого-нибудь сюда с ножовкой, — произнес президент. — Должны же мы все-таки освободить его ногу.
Я лежал на тротуаре, Кэти сидела рядом, и мы ждали доктора и человека с ножовкой.
Не обращая никакого внимания на столпившихся у ограды людей, несколько белок выбрались на тротуар посмотреть, что происходит. Там они уселись и, грациозно прижав лапки к груди, принялись выпрашивать лакомства.
А мимо катились и катились автомашины.
