В сердцах он выключил телевизор. Подошел к телефону, набрал номер Жаннетты. «Не отвечает, — с досадой процедил он и бросил трубку. — Похоже, ужинает. Любопытно, с кем?» Он быстро оделся и минут через пятнадцать уже входил в просторный бар ее гостиницы. В нем было довольно многолюдно, но Жаннетты там не оказалось. «Может, она уже в ресторане с каким-нибудь теннисистом помоложе», — ревниво подумал Иван Иванович. Но ее не было и в ресторане. «Что ж, не бегать же мне по всем харчевням этого паршивого городишки, разыскивать случайную партнершу по теннису, раза в три моложе меня. — Он раздраженно смотрел в спину метрдотеля, пока тот вел его к свободному столику. — Бог с ней, с этой Жаннеттой. Ее дело молодое». Без аппетита поужинав, он вернулся в свою тихую, святую обитель. Конечно, и тихая, и святая — ни шумных хмельных вечеринок, ни знойных греховных ночей. Он раскрыл было томик Мопассана, но, не прочитав и четверти страницы, заснул, так и не выключив ночник.
Разбудил его монотонный шум дождя. Ничего себе, славненький бархатный сезон. Часы показывали четверть двенадцатого. Кряхтя, он поднялся, медленно умылся, почистил и вставил зубы. Съев манго и выпив стакан молока, направился в гостиницу. «Ни пляжа, ни тенниса, — вздохнул он. — Хоть в бильярд сыграю». А у самого где-то в подсознании пряталась мысль: «И увижу Жаннетту». И капли дробно барабанили по зонту, по пластику плаща: «Жан-нет-ту! Жан-нет-ту! Жан-нет-ту!» Играть в бильярд он научился в детстве. На отцовской даче стоял полный стол, и он пропадал за игрой целыми днями. С тех пор остался у него на всю жизнь классный удар. Но играть было не с кем, кроме старенького, лысого — как бильярдный шар — маркера. Проиграв три партии подряд с разгромным счетом, маркер решительно запрятал свой кий в деревянный футляр и прошамкал:
— Лет сорок назад я бы дал тебе и фору. А сейчас нет, не могу, отыгрался…
На следующее утро Иван Иванович сел за руль взятого напрокат автомобиля и направился в Монте-Карло. «Разве можно в моем возрасте так поддаваться эмоциям? Еще куда ни шло — «затеять флирт невинный», или как это там поется у Вертинского. К тому же — это у него говорит холостяк. А тут женатый, обросший детьми, чадами и домочадцами, весьма почтенного возраста мужчина — и так непозволительно расслабился. Все, все, прочь дурь из головы. Девочки, амуры — это уже не для меня. Зеленое сукно, рулетка, карты. И удача. Даешь удачу!» Темно-зеленый «ягуар» плавно мчался на восток по приморскому шоссе. Местами оно напоминало дорогу между Гаграми и Сочи. Иван Иванович никогда не лихачил, береженого и Бог бережет. Поздний умеренный ленч в Монако. И вот он наконец знаменитый казино-дворец Монте-Карло. Как ему везло, как ему головокружительно везло! Он дернул за рукоять автомата — и просыпалось семьсот монет. Он объявил «пятый, черный» — и крупье пододвинул ему лопаткой фишек на пятьдесят тысяч. Он все их поставил на «красную, четырнадцать» — и выиграл в двенадцать раз больше. Он рисковал бездумно, одержимо, как солдат, бросающийся в самое пекло битвы. К нему приклеились трое игроков — две дамы я юный офицер. Ставили, как он. Подобострастно, угодливо ему улыбались, заискивающе аплодировали. И выигрывали, выигрывали. Крупье сигнализацией вызвал администратора. Тот пришел с охраной. Что они могли поделать? Все было чисто, игра шла строго по правилам. Заменили крупье, который якобы пожаловался на недомогание. При чем тут крупье? «Он же ничего не пьет, проклятый иностранец, — твердил про себя администратор. — Ни одного глотка. Даже пива». Иван Иванович действительно ничего не пил, несмотря на назойливые предложения. Ему предстояло вести машину назад. Запрет на спиртное за рулем выполнялся им свято…
