— Лучше бы нас сбросили на планере, — вещал сержант. — Чертова дорога. Я уже бывал на этих аэродромах, парни. — Лиц сидящих рядом Курт не различал, только смутные очертания голов. Несколько охранников, редкие патрули, колючая проволока, иногда дот…
Им предстояло разрезать проволоку, проскользнуть мимо часовых и патрулей, прикрепить взрывчатки к самолетам. Особая конструкция взрывателей обеспечивала получасовую задержку, позволяя им уйти в пустыню на милю-другую.
Чертова дорога.
Наконец джип остановился. Дальше они пошли пешком. Добрались до проволоки. Разрезали ее. В дюжине ярдов Курт увидел красный огонек сигареты часового. Всего-то от него требовалось повернуться, заметить движущиеся тени, выстрелить или закричать…
В «Руководстве по рукопашному бою» подробно объяснялось, как вывести часового из строя, чтобы он не поднял тревоги. Подходишь сзади, вгоняешь нож в правую почку, левой рукой зажимаешь рот. Затем выдергиваешь нож и перерезаешь часовому горло. Согласно «Руководству» противник в ходе этих манипуляций вел себя, как мешок с зерном.
Курт коснулся плеча сержанта и пополз к часовому. Беззвучно, неторопливо, не сводя глаз с красной точки.
Их разделяло уже восемь ярдов. До Курта доносился запах горящего табака. Пять ярдов. Нож он уже держал в правой руке.
Красная точка опустилась вниз, полетели искры: часовой загасил окурок о приклад. Теперь уже Курт различал его силуэт. Часовой вздохнул, потянулся, что-то пробормотал по-немецки. Курт метнулся к нему.
Левая рука обхватила рот и нос часового, правой он вонзил нож в его бок. Ноги их переплелись, они повалились на землю. Как того требовало «Руководство».
Но часовой пытался закричать, укусить Курта, оторвать его пальцы от своего лица. Тело его напряглось, он попытался скинуть с себя Курта. А несколько мгновений спустя казавшиеся железными, мышцы часового обмякли. Более он не отрывал пальцев Курта. Каска скатилась с его головы, и подбородок Курта уперся в голову с коротко остриженными волосами часового. Он уже не дышал, но Курт все еще не отпускал его. Остальные уже бежали к самолетам. Напряжение спало, Курта едва не стошнило.
Прошло пять минут.
Он едва не заснул. Удовлетворенный, скатился в темноте с обнаженного тела Паулы, вновь протянул руку к ее твердой груди, округлому бедру, теплому лобку.
— Паула! — чуть слышно прошептал он.
Она не шевельнулась, притворяясь мертвой. Курт хохотнул, ухватился за дальнее от себя плечо, повернул к себе. Ее голова упала на подушку, уставившись на него мертвыми глазами, точно такими же, как у того часового.
Курт выругался, его глаза широко раскрылись. Он отпрянул от Паулы и скатился на пол кабинета, больно ударившись подбородком, едва не прикусив язык. Секунду-другую полежал, приходя в себя, потом сел. Взгляд его все еще бегал по сторонам, болела челюсть. По его телу прокатилась дрожь отвращения: его член стоял как столб.
Не зажигая света, он дотащился до ванной, плеснул в лицо холодной водой. Взглянул на часы. Начало пятого. Понедельник. Курт выпрямился. Холодная вода потекла на грудь.
В этот самый момент все стало на свои места.
Он будет искать этих парней, что изнасиловали Паулу. Найдет их и уничтожит, морально и физически. Заставит их ползать у своих ног, в ужасе моля о пощаде. Если закон бессилен, придется ему становиться хищником. Почему он пойдет на это, ради себя или Паулы? Кто сможет ответить на этот вопрос? Да и надо ли? К черту мотивы.
Курт вернулся в коридор, открыл дверь, вошел в комнату и не сразу понял, что он в их спальне. Впервые после смерти Паулы. Уборщица поддерживала чистоту, перестилала кровать, но он в спальню не заходил.
Курт шагнул к кровати, отбросил покрывало, лег. Может, причина его душевных мучений в нерешительности? Не ответил он и на этот вопрос, но проспал до девяти утра.
Хорошо, ты хочешь их найти. Ты принял решение. Но с чего начать?
Шестнадцатая авеню находилась в старой части города, неподалеку от железнодорожных путей, в двух милях от делового центра. Вдоль прямой, как стрела, улицы выстроились двухэтажные дома.
Курт припарковал «фольксваген» перед домом 1248, оглядел его. Белая краска уже начала шелушиться, траву на лужайке давно не косили. Железные ворота начали ржаветь. Курт обошел дом, нашел дверь с табличкой 1248В. Квартира занимала первый этаж, в комнаты и днем не проникало солнце.
Впрочем, Гарольда Рокуэлла уже не заботило, темно в его комнате или светло. На его стук дверь открыла молодая женщина. С первого взгляда симпатичная. Приглядевшись, Курт увидел, какая она худенькая. Платье висело на ней как на вешалке. Из больших карих глаз давно исчезла радость.
Она никак не отреагировала, когда Курт сказал, что ищет мистера Рокуэлла.
— Мистер Гарольд Рокуэлл дома? — спросил он.
Тут она тяжело вздохнула, как бы говоря, а где же еще ему быть. Обручальное колечко и то стало ей велико. Любовь, спасающая при катастрофах иной раз бессильна перед бесконечной, тянущейся изо дня в день трагедии.
— Я его жена, Кэти. Он… не могли бы вы сказать, что привело вас к нему… Он… не совсем здоров.
