— Меня зовут Курт Холстид. Моя жена…
Ее лицо мгновенно ожило. Она повернулась, крикнула в крошечную квартирку.
— Гарри, пришел мистер Холстид! — И, не дожидаясь ответа, схватила Курта за руку и потащила за собой. — Входите, входите, он будет рад встретиться с вами!
Стены кухни Кэти Рокуэлл выкрасила ярко-желтой краской. В попытке скрыть нищету. Древний холодильник, такая же газовая плита, линолеум, загибающийся у стен. Через такие квартиры проходят многие молодые пары на пути к собственному дому. Только Рокуэллы, похоже, остались в ней навсегда, словно камни, вмерзшие в ледник.
— Не обращайте внимания на обстановку, мистер Холстид. Эти старые квартиры…
— У меня те же проблемы, — покивал Курт. — Я живу в старом доме.
Гостиная немногим отличалась от кухни. Портативный телевизор на кофейном столике, диван, кресло-качалка, какие появляются в студенческом общежитии после посещения магазинов Армии спасения. Рокуэлл сидел в кресле в потрепанном пиджаке, брюках, дымчатых очках, скрывающих выбитые глаза. Волосы, ему, похоже, давно не стригли.
— Я вот решил заглянуть… — начал Курт, когда Рокуэлл повернулся к нему.
Голова слепого дернулась.
— Зачем? Что вам нужно? Что привело вас сюда?
На войне Курту не раз приходилось сталкиваться с увечными. Так что его не могли не тронуть страдания, выпавшие на долю Рокуэлла.
— Мне нужна кое-какая информация. Моя жена мертва. До того, как она умерла…
— Мы слышали, — вмешалась Кэти. — И очень сожалеем о случившемся. Она… приезжала к Гарри в больницу, после того, как он… как его…
— Не говори, что я сожалею! — выкрикнул Рокуэлл и стукнул кулаком по колену в бессильной ярости. — С чего мне сожалеть? Я слепой! Слепой! Ваша жена хоть умерла! Ей…
— Гарри! — в ужасе воскликнула Кэти. — Гарри, что ты такое говоришь!
— Ничего, миссис Рокуэлл, — успокоил ее Курт. — Я понимаю…
— Понимаете? — взвился Рокуэлл. Он сдернул очки и запустил их через комнату. Они ударились о подлокотник кресла и упали на ковер, не разбившись. — Вы понимаете? Посмотрите на мое лицо! Приглядитесь как следует! Приглядитесь…
Курт поднял очки и протянул их Кэти Рокуэлл. Изувеченные, ничего не видящие глаза не вызвали у него ни шока, ни отвращения, лишь разозлили его. Злился он на себя за то, что пришел сюда. На Рокуэлла, который медленно уничтожал себя, жену, семью. Но главным образом на хищников, сеющих страдания. Слепой откинулся на спинку кресла и разрыдался. Слезы текли из-под очков, которые надела на него Кэти.
— Я ничего о них не знаю. Я даже не разглядел их, когда они… просто набросились на меня, — Он поднял голову. — Уходите. Пожалуйста, уходите.
И тут из-за закрытой двери спальни донесся крик проснувшегося младенца. Рокуэлл разом повернулся к двери, поднялся, направился к ней. Открыл дверь. На пороге обернулся.
— Оставьте меня в покое.
Он скрылся в спальне, и тут тональность крика изменилась, а вскоре младенец и вовсе замолчал, успокоенный ласковыми голосом и руками отца.
Кэти Рокуэлл бессильно всплеснула руками.
— Гарри… не хотел… Я… вероятно, со временем он сможет… приспособиться…
— Я уверен, что сможет, миссис Рокуэлл. — Он в это не верил, так же, как и она. — Я сам найду дорогу.
Лишь выйдя из квартиры, Курт понял, что в ней стоит тот же запах, что и в комнатах домов для престарелых. Запах обреченности: живущие там люди смирились с тем, что в их жизни ничего не изменится.
— Нет, — покачал головой сержант Монти Уорден.
— Что значит, нет? — пожелал знать Курт.
Он медленно наливался желчью. Когда он позвонил днем раньше, после визита к Гарольду Рокуэллу, ему сказали, что Уорден в отъезде. А сегодня он ждал целый час, пока Уорден побеседует с лейтенантом, деля свое внимание между очень женственными ножками секретаря и теми фактами, связанными с самоубийством Паулы, которые он хотел уточнить. А теперь…
— Какая вам польза от того, что вы познакомитесь с материалами дела? Наше расследование подтвердило, что ваша жена покончила с собой. Более смерть вашей жены нас не интересует. Пора ставить точку, профессор.
— А мне кажется, что в этом деле остались кое-какие неясности, — Курт побагровел. — К примеру, изнасилование, нападение на ни в чем не повинного человека и…
— Профессор, на текущий момент у нас нет, повторяю, нет доказательств, подчеркну, доказательств, которые могут быть приняты судом, свидетельствующих о совершении преступления в отношении вашей жены. Что же касается Рокуэлла… мы это уже обсуждали, так что не стоит повторяться.
Курт пытался не повышать голоса. Должен же он иметь отправную точку для поисков хищников.
— Если дело закрыто, сержант, что плохого в том, что вы мне его покажете?
Уорден уперся в стол могучими руками.
— Уж не собираетесь ли вы продолжить поиски, профессор? Официально, с позиции закона, нам без разницы, что было до, во время или после самоубийства вашей жены, потому что она… покончила… с собой. — Каждое из последних слов сопровождалось ударом кулака по столу. — Официально. Но…
— А вот мне очень важно, что произошло до, во время и после, — резко произнес Курт.
