— Боюсь, что это именно так, — сообщил ему мистер Вули. — Можете идти, Симпсон. И если кто-нибудь спросит меня, скажите, что я ушел домой, я нездоров. В порядке исключения вы скажете правду, — добавил он.
На улице многоголосый шепот, подобный шуму моря, накатился на него, затопил уши. Оно вернулось — «гудение в ушах», — притом десятикратно. Мощный прибой вздымался и опадал. Говорило множество людей, и разобраться было очень трудно. Потрясенный и раздавленный, стоял мистер Вули, так сказать, на берегу. Он вспомнил проклятие жены. Но она мертва, с ней умерло и проклятие — шепот, наполнявший его уши, исчез с ее смертью. А теперь он вернулся, стал сильнее прежнего. Может быть, вернулась и она?
Совсем рядом прошел мужчина не очень заметной внешности, глаза довольно серьезные — но когда его «голос» выделился из общего шума, мистер Вули содрогнулся, услышав, каким потоком брани он мысленно поливает свою тещу.
Мистер Вули вздохнул. Он подозвал такси, велел отвезти его в Уорбертонскую больницу, откинулся на спинку сиденья и замер, надеясь найти утешение в движении, как столь многие американцы до него.
Водитель, лупоглазый юноша с ножевым шрамом на щеке, ответил:
— Да, сэр. — Что-то сказал о погоде, но, поскольку разговор не завязался, ушел в свои мысли. О, лучше бы он ушел во что-нибудь другое! Мысли оказались непечатными совершенно, они все имели отношение к женщине, с которой он провел прошлую ночь. Мистер Вули заткнул пальцами уши и убедился, что это ничего не меняет. Хочет он или нет, слушать придется. Звуки, очевидно, проникали в его сознание более прямым путем, нежели чем через все эти слуховые ходы и барабанные перепонки…
Расплачиваясь с водителем, он старался не смотреть ему в глаза. Потом мистер Вули вошел в больницу, и ему сказали, что доктор Мэнникс примет его немедленно.
Доктор Фрэнк Мэнникс, у которого был выбритый до синевы подбородок и стекла в очках толстые, как донышки бутылок, подумал, глядя на мистера Вули: «Мешки под глазами — наверняка почки не в порядке». Вглядевшись в это хмурое лицо, исполненное трагедии, он мысленно добавил: «Вероятно, воспаление мочевого пузыря». И с удивлением увидел, как мистер Вули вдруг остановился, будто кто-то невидимый дал ему по зубам.
— Доктор Мэнникс, — начал Вули, стараясь не встречаться с ним глазами. — Я в тяжелом состоянии.
— Садитесь, мистер Вули, — предложил тот.
Вули казалось, что доктор, как и все прочие, сначала произносил слова губами, а потом переходил на вполне слышимый монолог, но уже без движений губ. Мистеру Вули вовсе не хотелось этот монолог слышать. Чтобы заглушить его, он стал тихонько напевать. Выбрать что-либо подобающее случаю он так быстро не мог, поэтому спел песенку, популярную во времена его детства — мистеру Вули тогда было лет пять, он ее запомнил с грампластинки.
Исполняя по случаю эту песенку, мистер Вули старался радостными телодвижениями показать доктору, что все в порядке, он не сошел с ума. Доктор Фрэнк Мэнникс смотрел и слушал. Он много чего насмотрелся и наслушался за свою долгую жизнь.
— Ха-ха, — засмеялся мистер Вули, допев до конца. Смех получился очень неубедительный, — Я пою для того, чтобы не слышать ваших мыслей, доктор. Забавно, а? Ха-ха. Доктор, я слышу мысли людей вокруг меня. И ничего с этим не могу поделать. Все, что люди думают, я слышу. Это ужасно. Я разваливаюсь. Таксист спал ночью с бабой. Теперь он ездит и все это вспоминает. Я буквально оказался с ними в постели. Отвратительно, нет? Вы бы послушали этот звук — когда люди думают, — звук неприятный. От рождения до смерти, доктор, они говорят, и говорят, и говорят. Какой в этом смысл, скажите мне, Бога ради? Это как ветер в лесу… или тот бессмысленный звук, с которым планеты, наверное, несутся сквозь пустоту…
Доктор Мэнникс вздохнул.
— Давно у вас эти галлюцинации?
— Это не галлюцинации, доктор.
Врач улыбнулся — эти улыбки специалистов всегда выводят из себя, специалистам неизменно кажется, что они все знают лучше всех.
— Нет? Ну, вы действительно в тяжелом состоянии, если так думаете, любезный. — Они уставились друг на друга. Мистер Вули слышал мысли Мэнникса: «Скоро он будет прыгать из окон, этот противный самодовольный мешок с деньгами. Ох, бизнесмены с их нервами, язвами, всякими придумками. Милостивый Боже, как жаль, что я вынужден кланяться этому вороватому насекомому».
Мистер Вули услышал, но чувствовал он себя таким усталым и несчастным, что даже не ужаснулся. В последнее время ему пришлось такого наслушаться…
А вслух доктор произнес:
— Мистер Вули, вы близки к нервному срыву. Вы переутомились, к тому же личная трагедия дает себя знать. — Его губы сомкнулись. Другим тоном он проговорил: «А может быть, у него финансовые затруднения. Ну конечно, вот-вот вконец разорится».
Мистер Вули вяло поднял голову.
