Фальшивая миссис Уигглсуорт из Перт Амбой поднялась по белым ступеням отеля «Дирборн», а Свенсон повез доктора Мэнникса в его офис. Выбравшись из машины, доктор упал, но сразу же вскочил. Опираясь на Свенсона, который бросился ему помочь, он заявил:
— Меня толкнули, и я могу это доказать.
Поскольку никого поблизости не было видно, шофер очень в этом усомнился. Однако спорить не стал.
— Да, вас толкнули… А кто эта миссис Уигглсуорт, если позволено будет спросить?
— Кто?
— Э… дама, которую вы только что оставили у отеля.
— Какая дама? — изумился доктор. Он внимательно осмотрел несчастное лило шофера. — Да вы пьяны, любезный! Пьяны, пьяны, точно говорю! — С этими словами он, сильно кренясь, направился к двери своего офиса, которая, на счастье, была на уровне улицы не заперта. За этой дверью доктор и скрылся.
Свенсон сорвал с себя фуражку, запустил руку в волосы.
— Ды?!
Состояние мистера Вули, как говорится, оставляло желать. Походка у него изменилась к худшему, он не совсем твердо стоял на ногах. Глазам мешала густая вуаль. Ему было очень жарко, по венам будто гулял раскаленный пар. Время от времени в его недрах вспыхивала икота, от которой дергалась шляпа с зелеными перьями на голове. С другой стороны, имелось огромное преимущество: он не слышал чужих мыслей. К тому же лекарство, избавившее его от этой напасти, еще и храбрости придало. Иначе он бы и не решился войти в отель «Дирборн» одетым по-женски…
А он взял и вошел, и люди расступались перед ним. Где-то далеко, казалось, в миле, маячил Ханнибал, регистратор, черноволосый жиголо с худым лицом. Мистеру Вули казалось, что он смотрит на окружающее в телескоп. Но лишь казалось. В следующую секунду он уже стоял нос к носу с Ханнибалом.
— Доброе утро! — поздоровался мистер Вули.
— Добрый день, — презрительно усмехнулся этот тип.
Мистер Вули, застыв, молча смотрел на него. Никто не мог выдержать поединка с черной вуалью, темными провалами подрисованных глаз, не говоря уже о носе, который почему-то тоже выглядел скорее вдавленным, нежели выпуклым. Ханнибал присел от страха, отводя глаза.
— Не спорьте со мною, молодой человек.
— Слушаюсь, мадам.
— И не называйте меня… — мистер Вули вспомнил, что на ввд он женщина, и успел остановиться. — Мисс Бетти Джексон у себя? — спросил он.
— Вы ее тетя из Перт Амбой? (Было договорено, что доктор Мэнникс позвонит в отель из своего офиса. Он позвонил.)
— Ам-бой! — икнул мистер Вули.
— Она вас ждет, — сообщил Ханнибал, содрогнувшись: его взгляд ненароком упал на лицо под вуалью. — Мисс Джексон просила передать, что она в турецкой бане и вы можете к ней там присоединиться. Это на седьмом этаже. — Он звякнул колокольчиком со своего стола. — Бой! Отведи мадам в турецкую баню.
Все события в нашей жизни подчиняются карме. И если кармой предусмотрена какая-то определенная последовательность событий, человеку даже в голову не приходит что-либо изменить… У мистера Вули было много времени принять иное решение. Никакой закон не обязывал его, свободного человека, идти в баню. Он мог заявить, что у него аллергия ко всему и чему угодно турецкому — полотенцам, табаку, коврам, гаремам, баням — и сказать Ханнибалу, что подождет Бетти в другом месте. Ничто не мешало ему спихнуть прыщавого боя в шахту лифта, где ремонтники смазывали что-то и оставили дверцы полуоткрытыми. Или, например, разбить ему голову пожарным топором из застекленного ящика. Но мистер Вули всего лишь последовал за мальчишкой, поднялся с ним на седьмой этаж.
Если он вообще о чем-то думал, что представляется маловероятным, то, наверное, почувствовал облегчение, убедившись, что в предбаннике все женщины одеты — и служащие и клиентки. Беловолосая женщина за столом, отгороженным решеткой, окликнула его:
— Сюда, мадам.
Мистер Вули, стоявший с потерянным видом, двинулся на этот приятный голос, но, упершись в решетку, опять остановился, чуть покачиваясь. Молчание между ним и седой женщиной все тяжелело, удлинялось. Мистер Вули, однако же, не бездействовал. Он искал слова, любые слова, лишь бы нарушить молчание, но они не шли на ум и все. А хотелось ему сейчас только одного — оказаться где-нибудь совсем в другом месте.
Но глаза беловолосой женщины не проявляли никакого любопытства, тем более упрека или укора. Она не вчера родилась. Вот уж нет. И женщин всяких навидалась, разной степени дикости. Поэтому она нисколько не удивлялась, что мистер Вули, кроме икоты, иных звуков произвести не может.
А икота у мистера Вули вырывалась очень громкая и почему-то агрессивная. Голова каждый раз приподнималась на внезапно удлинявшейся шее. Судорожными движениями он пытался как можно изящнее приладить свою зеленоперую шляпу.
— К утру будет как солнышко, — пообещала ему седая женщина. — Элис, — окликнула она молодую девицу в накрахмаленной белой форме. — Мадам, — сообщила она Элис, — хочет отдельную комнату и постель, а перед этим она должна побывать в электрической кабине, после чего ей поставят клизму.
— Непременно, — живо отреагировала Элис. — Не угодно ли пройти за мной, мадам…
