Иной раз он задумывался, а как относятся к нему остальные. Полковник его любил, в этом он не сомневался, а вот в присутствии других ему иной раз становилось не по себе. У него возникало ощущение, что рядом с ним они чувствуют себя не в своей тарелке. Он знал, что во всем виновата его сверхчувствительность, но, с другой стороны, даже на гражданке он не мог преодолеть армейскую кастовость. Он был офицером, капитаном, они — рядовыми, тем самым их разделяла пропасть.
В ходе их первой операции, в Канаде, он особо остро чувствовал дистанцию между собой и Деном, Джордано, Мердоком и Мэнсо. Больше всего, возможно, с Мердоком, но и с другими тоже. Однако он не мог этого не признать, пропасть эта им не мешала. Пятеро работали в команде, вместе планировали операцию, вместе ее выполняли, а потом, в большом доме полковника в Тарритауне, поровну разделили добычу. Каждому досталось больше пятидесяти тысяч долларов наличными.
— Я хочу поблагодарить вас всех, — подвел итог полковник. — Теперь возвращайтесь по домам, живите, как жили. Не думаю, что мы будем видеться часто. Но, если у кого-нибудь появятся проблемы, любые проблемы, сразу же звоните.
Возникла неловкая пауза, а потом Джордано выразил общее мнение.
— Позвольте сказать, сэр. В прошлом месяце я впервые почувствовал себя человеком, с тех пор как снял форму, сэр.
Все дружно закивали. А Бен Мердок добавил:
— Вы знаете, мы могли бы это и повторить.
Они проговорили всю ночь. В стране хватало нечестных людей и грязных денег, людей, перед которыми пасовал закон. Но деньги, отобранные у них, становились чистыми. Люди это были жесткие, жестокие, но тех, кто прошел Лаос, не впечатляли бугры мышц штатских. Как и говорил полковник, Америка — те же джунгли, а их специально готовили для войны в джунглях. По высшему разряду.
Полковник помог им распланировать личную жизнь. Вам нужна «легенда», сказал он им. Вам нужно иметь легальные источники дохода, чтобы вы могли отмывать грязные деньги и тратить их чистыми.
Для Симмонза «легенда» нашлась сразу. Всю жизнь, с тех пор как во втором классе учитель подарил ему несколько марок с писем, которые получал от матери, жившей в Венгрии, он собирал коллекцию марок. Коллекция не поражала воображение, поскольку больших денег у него никогда не было, но поддерживалась в идеальном порядке. Демобилизовавшись и вернувшись в Детройт, где он женился на Эстер, Симмонз только и мечтал об одном: рано или поздно он накопит достаточно денег и станет торговать марками.
Сам по себе. Без босса, без магазина, даже без общения с покупателями. Объявления в журналах, пересылка по почте. Господи, только бы накопить денег, а уж потом все будет путем. Никаких дешевок, никаких новых стран. Только покупка и продажа коллекционных марок и серий.
Марки оказались идеальным прикрытием. Пятидесяти тысяч, полученных после операции «Акции», хватило на покупку дома и запаса марок. Как выяснилось, дело оказалось выгодным: за последний год прибыль от продажи марок составила двенадцать тысяч долларов. Да две проведенные ими операции принесли неплохой доход. Так что дорогие марки для своей коллекции он мог оплачивать наличными, не вызывая лишних вопросов налогового инспектора об источнике дохода. Кто бы мог подумать, что двадцать семь лет назад эта коллекция состояла всего лишь из нескольких венгерских марок. Иной раз он задавался вопросом, а знает ли Эстер, сколько стоят его марки?
Позже, в постели, после того как он убедил ее, что секс может повредить ребенку, он прислушивался к ее ровному дыханию и жалел о том, что не может поделиться с ней секретами своей тайной жизни. А может, решил Симмонз, оно и к лучшему. Она волновалась даже из-за того, что ему предстояло лететь на самолете. Что бы с ней стало, если б она узнала, чем он в действительности занимался, уезжая осматривать очередную коллекцию.
И все-таки иной раз его так и подмывало рассказать ей обо всем, хотя бы для того, чтобы посмотреть на ее реакцию. Скорее всего она просто ему не поверит, как его покупатели, получавшие марки по почте, не верили, что Говард Симмонз — негр.
В Джоплине ярко светило солнце, так что Ден решил взять отгул. Обычно он брал отгулы три или четыре раза в неделю, не считая суббот и воскресений. Если погода позволяла, он предпочитал проводить свободное время на поле для гольфа. Если нет, то уж тем более не хотелось обходить квартиру за квартирой, дом за домом. Но раз или два в неделю, когда играть в гольф не очень-то и хотелось, а с неба не капало, он мерил шагами улицы города, в котором оказался, и пытался всучить какому-нибудь бедолаге энциклопедию.
Получалось у него неплохо, потому что он умел расположить к себе людей. Продавал он хорошую энциклопедию, во всяком случае, одну из двух или трех лучших, так что не считал себя обманщиком, уговаривая людей выложить кругленькую сумму.
