Поскольку Ден умел ладить с людьми, коммивояжер из него получился превосходный. В неделю он продавал по меньшей мере один комплект, после чего на его счет приходили сто шестьдесят восемь долларов и пятьдесят центов, чуть меньше того, что он тратил. Для себя он решил, что должен платить налоги с десяти тысяч долларов. Разницу он покрывал, покупая комплекты энциклопедии, обычно на выдуманную фамилию, и отправляя их в дома для престарелых или в детские приюты. Комиссионные, естественно, поступали на его счет, обеспечивая ему нужную цифру годового дохода.
Утром он отправился на поле для игры в гольф. Поболтался у домика, где хранились клюшки, пока не подтянулись еще трое игроков. В их компании прошел все восемнадцать лунок, затратив восемьдесят два удара, чуть меньше, чем обычно.
Погода по-прежнему радовала, он даже хотел пройти еще один круг после ленча, но передумал и уложил клюшки в багажник автомобиля. Поехал в один из новых кварталов на Гранд-авеню и начал ходить из дома в дом. В пятнадцати его не пустили на порог. В шестнадцатом дверь открыла миловидная блондинка. Муж работал на заводе, дети учились в школе, так что после двух с половиной часов, проведенных в ее спальне, он мог бы продать ей шесть энциклопедий и подержанный «эдзел», на котором приехал в Джоплин, но не стал и пытаться. Однажды он так и поступил, а потом не мог отделаться от чувства, что он — сутенер.
Вернувшись в мотель, он почитал энциклопедию, от «гидротурбины» до «Джеремии», а тут подошло время обеда. Поел он в центре, потом посмотрел кино, выпил в уличном кафе стакан содовой и вернулся в мотель в половине десятого. Его уже поджидала телеграмма.
В каждом новом городе Ден проводил три-четыре недели. По прибытии он сразу сообщал свой адрес полковнику. Со времени последней операции он отправил в Тарритаун не одну открытку. И сердце его учащенно забилось, когда портье протянул ему телеграмму.
У себя в номере он прочитал: «СОЖАЛЕНИЕМ СООБЩАЕМ ВАША ТЕТУШКА ГАРРИЕТ ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ УМЕРЛА ВО СНЕ ПОХОРОНЫ В ЧЕТВЕРГ. РОДЖЕР».
Телеграмму он оставил на прикроватной тумбочке. На сбор вещей и оплату счета у него ушло двадцать минут. Еще через десять он уже ехал по Дороге 66. «Бедная тетушка, — вздохнул он. — Интересно, упомянула она меня в своем завещании?»
Когда Джордано открыл туристическое агентство в Фениксе, друзья убеждали его, что ему надо сменить фамилию. «Ты же знаешь, Лу, — говорил ему один из них, — что у нас думают про итальянцев. Я вот занимаюсь строительством. Средний американец это понять может. Но кто захочет иметь дело с туристическим агентством, хозяин которого Джордано?»
«Тот, кто захочет побывать в Риме», — резонно ответил Джордано.
Как выяснилось, желающих оказалось немного. «Туристическое агентство Джордано» заняло три великолепно обставленные комнаты в лучшем деловом центре Феникса, сам Джордано поселился в пентхаузе в Уэнтуорт-Армс, и все знали, что его годовой доход никак не меньше пятидесяти тысяч. Разумеется, в действительности все было иначе. Обилием клиентов агентство похвастаться не могло главным образом потому, что Джордано сам много путешествовал и уделял бизнесу минимум времени. Впрочем, прибыли как раз хватало на жалованье двум девушкам, что работали у него. В его бухгалтерской книге, в которую он заглядывал, когда подходил срок уплаты подоходного налога, значилось, что за прошлый год прибыль составила двадцать одну тысячу долларов. На самом деле год он закончил с незначительными убытками, которые, впрочем, не слишком его волновали.
В тридцать один год Джордано оставался худым как палка. Его каштановые волосы не вились, как у многих итальянцев, кожа плотно обтягивала угловатое лицо. В армию он пришел слабаком, весящим всего лишь девяносто семь фунтов. По нему можно было изучать анатомию человека. Собственно, он и поступал на службу с тем, чтобы хоть немного поправиться и подкачаться. Поначалу он прибавил несколько фунтов, и то мясо, что наросло на его костях, быстро превратилось в крепкие мышцы. Однако внешне он по-прежнему выглядел дистрофиком. В Лаосе он подхватил малярию, и перед демобилизацией вновь превратился в ходячий скелет. В довершение ко всему у него резко ухудшилось зрение. Так что на гражданку он вернулся не просто козявкой, но козявкой в очках.
И люди покупались на его внешность. Тоненькие ножки, узенькая грудка, ручки, как у школьницы, очки с толстыми стеклами на носу, на супермена он явно не тянул. И когда полковник послал их в Филадельфию на операцию «Приманка для ростовщика», именно Джордано сыграл роль болезненного бухгалтера, заваленного грудой больничных счетов. Он занял у ростовщика две тысячи баксов, с тем чтобы получше разобраться во взаимоотношениях последнего с клиентами.
