— Она вошла… И я сразу был поражен ее внешностью. В лице Ирины удивительно сочетались мужественность и женственность. Знаете, это лик инопланетянки, Аэлиты… Огромные, темные, немигающие глаза. Когда она смотрит на тебя, даже мороз по коже проходит… У меня в кабинете есть диван. Ирина села на него. Долго молчала, разглядывая меня, как породистого жеребца. Скажу честно, может, впервые в жизни я перед женщиной растерялся, язык к гортани прилип… Ведьма! Воистину ведьма! Наконец она говорит: «Много слышала о ваших достоинствах, Алексей Казимирович. Идите сюда…» Я, словно под гипнозом, пошел к ней. Она обняла меня, не спеша поцеловала в губы. Старательно, долго… У меня закружилась голова. Никогда такого не было! Потом Ланская отстранилась, снова уставилась своими страшными глазищами и, будто убедившись, что я достоин того, сказала: «Поедем ко мне…» Так начался этот странный роман. После нашего первого контакта Ира иронично произнесла: «Да, описание соответствует действительности». Я тогда не понял, к чему относится эта фраза, но теперь начинаю догадываться…
— Как часто происходили ваши встречи?
— Очень редко… Она запретила ей звонить. Сказала: «Когда захочу, найду сама…» И находила! В самых невероятных местах. Однажды специально прилетела в Париж, где у меня шли деловые переговоры. Представляете, на одну ночь…
— А вам не хотелось видеть ее чаще?
— Честно признаться, нет. После свиданий с Ириной я ощущал полный упадок сил. Казалось, она высасывала из меня всю энергию. Это выбивало из ритма, мешало работе. Сколько раз убеждал себя прекратить эту связь. Но стоило услышать в трубке ее чуть хрипловатый голосок — я мчался как угорелый на этот зов. Она обладала надо мной колдовской, магической властью.
— Малютиной вы что-нибудь об этом рассказывали?
— Нет. Никогда. Я с женщинами подобной информацией не делюсь.
— Ас мужчинами? — не удержался Махорин.
— Иногда… — усмехнулся Тайгачев. — Из эстетических соображений.
— Петров, ваш охранник, знал о Ланской?
— Знал…
— Байбаков, ваш заместитель по партии?
— Тоже…
— Сидоров, адвокат?
— В курсе…
— В общем, по секрету всему свету.
Сашка достал свой знаменитый блокнот.
— Когда вы последний раз виделись с Ланской?
— Недели две тому назад.
— Вы во время первого допроса продиктовали ее телефон. По нему можно договориться о встрече?
— Наверно. Ира живет в квартире родителей. Ее отец сейчас в Женеве, работает в какой-то постоянной комиссии ЮНЕСКО.
Следователь Панков внимательно, с нескрываемым любопытством слушал доклад Махорина о последних результатах его работы.
— Я побывал в университете, встречался с преподавателями, с некоторыми сокурсниками Малютиной и Ланской… — Сашка сделал выразительную паузу. — Все отмечали, что между ними, несомненно, существовала чувственная связь. Но Малютина лучше училась, у нее были явные успехи в творчестве… Ланская завидовала. Пыталась всячески подчеркнуть свою власть над ней. И вдруг эта поездка в Прибалтику… Малютина встретила Тайгачева. Она вернулась в Москву совсем другим человеком. Одна аспирантка — тогда она, естественно, была студенткой и в общежитии жила в одной комнате с Машей — так вот, она рассказала о том, как невольно стала свидетельницей жуткой ссоры, которая произошла между Ланской и Малютиной. Ланская называла подругу… — Сашка заглянул в блокнот: — Пардон, цитирую… «Предательницей, похотливой сукой, неблагодарной шлюхой». Конец цитаты… Некоторое время они совсем не общались. Но потом как-то неожиданно снова сошлись. Та же аспирантка сообщила, что краем уха слышала приблизительно такой разговор.
Махорин закрыл свой блокнот, многозначительно посмотрел на следователя.
— Ну как? — с торжеством спросил он. — Впечатляет?
— Занятно, — ответил Панков. — Но это опять-таки лирика, житейская муть… Версию! Версию давай!
— А версия такая. Ланская стала любовницей Тайгачева. Она выполнила свое обещание — надкусила «райское яблоко». И, видимо, ей понравилось. Теперь уже Ланской мешает Малютина. Она хочет безраздельно владеть Тайгачевым.
— Тайгачев — вольный мустанг! — усмехнувшись, возразил следователь. — Никто его не обуздает…
