— Тот, кто совершил или заказал убийство Малютиной, несомненно хотел навредить Тайгачеву. Почему он выбрал такой экстравагантный способ? Вот ключевой вопрос… Ведь за те же деньги можно было самого Алексея Казимировича пристрелить в подъезде. Видимо, «злая сила» преследовала иную цель. Какую? Допустим, убрать из бизнеса, из политики…
— Активным бизнесом Тайгачев в последнее время не занимался. Он передал все дела группе директоров и только контролировал процесс… — Отбил первую «атаку» Сидоров. — Чтобы убрать из политики, и «подъездный» вариант вполне подходил.
— Значит, обязательно хотели, чтобы Тайгачев остался живым, — подхватил эту мысль Махорин. — Длительный судебный процесс… Компрометация партии…
— Один — ноль, — нехотя согласился адвокат. — Правда, партия эта пока игрушечная. Никому она по большому счету не мешала… Ладно, начинай с центра поля.
— Вариант номер два. Кто-то хотел одновременно наказать и Малютину, и Тайгачева.
— Ну и шлепнули бы их обоих в подъезде, — раздраженно пробурчал Сидоров. — Для чего устраивать такую тонкую инсценировку.
— Это слишком просто. Да, Малютину можно сразу убить. А Тайгачев должен помучиться. Тут чувствуется коварный женский характер…
— Думаешь, она. А может — другая любовница. Так сказать, гаремный бунт.
— Последний удар — мимо ворот, — махнул маленькой лапкой адвокат. — Елена, конечно, по всем параметрам способна на такую выходку. Что касается остальных дамочек, то у них просто «бабок» не хватит на подобное мероприятие. Да и зачем? Они, по-моему, отлично уживались в одной семье.
— Ладно, — примирительно сказал Панков. — Будем считать, два-ноль. Еще какие-нибудь соображения есть?
Махорин нервно покусал губы и задумчиво произнес:
— Вообще в этой истории есть нечто мистическое. Меня не покидает чувство, что кто-то нас одурачил. Причем всех: и Тайгачева, и его жену, и Байбакова, и следователя, и адвоката, и оперативного работника…
— О, вот это уже глубоко! — усмехнулся Сидоров. — Против этого и возразить трудно. Иван Петрович, на Бога уголовные дела заводятся?
— Не кощунствуй, Коля. — Панков осуждающе посмотрел на лилипута, потом перевел взгляд на Махорина и добавил. — А ты, Александр Сергеевич, не дури. Не ожидал от тебя… И в наказание поручаю тебе завтра проработать связи Малютиной. Мы это направление как-то упустили. А там может быть интересная информация…
Издательство, которое возглавляла Мария Федоровна Малютина, располагалось в отреставрированном старинном особняке. В вестибюле в черной траурной рамке висел ее портрет. Огромные глаза, пышные волосы, маленькие пухлые губы… Кроткое, романтическое создание… И только больная складочка у рта, правда — едва приметная, придавала ее нежному лицу выражение зверька, умеющего кусаться.
— Ужасно! Даже не верится, что она мертва! — услышал Махорин за спиной взволнованный голос.
Сашка оглянулся. Перед ним стояла высокая стройная девушка.
— Вы Александр Сергеевич? — спросила она.
— Так точно…
— А я Зернова Вероника Павловна. Заместитель директора издательства. Вы со мной по телефону говорили.
— Да. Я хотел бы осмотреть кабинет Малютиной.
— Пожалуйста. После того, как мы узнали о случившемся, туда никто не входил.
Зернова, покачивая бедрами, пошла по коридору, подвела Сашку к двери и, достав из кармана джинсов ключ, сказала:
— Я сразу забрала его из коробочки. И никому не давала.
— А что, кто-то хотел воспользоваться?
Вероника Павловна несколько смутилась, но потом, видимо, решила не играть в прятки и, энергично тряхнув головой, произнесла:
— Приходил молодой человек, который Тайгачева охраняет…
— Петров? Никита?
— Да, он. Хотел войти в кабинет. Сказал, что ему нужно забрать некоторые личные вещи Алексея Казимировича. Но я заявила, что до прихода милиции никого не пущу. Правильно поступила?
— Абсолютно, — ободряюще улыбнулся Махорин и как бы между прочим осведомился: — Этот молодой человек был настойчив?
— Весьма… — Вероника Павловна многозначительно повела бровью.
— Интересно, — хмыкнул Махорин и приказал: — Открывайте!..
Светлая, просторная комната. Рядом с окном — большой письменный стол. Вдоль стены — книжные полки. Холодильник, платяной шкаф. На полу — пушистый ковер.
— Позовите еще кого-нибудь, — попросил Махорин. — Может, мне придется составлять протокол. Вы будете понятыми…
Пока Зернова ходила в редакцию, Сашка подошел к телефону и набрал номер Петрова.
— Никита, привет.
— Салам алейкум, — хмуро ответил бывший афганский кореш.
— Старые раны ноют. Наверно, к дождю.
— Я сейчас нахожусь в кабинете Малютиной. Тебе чего тут нужно было? Приезжай, вместе поищем…
Никита тихо матюкнулся:
— Вот Верка… вот… Язык как помело! Между прочим, ее Казимирович тоже трахал. А Машка это узнала. И между ними совсем недавно скандал произошел. Ты этот факт на всякий случай включи в общую расстановку сил.
— Ладно, ладно… — рассмеялся Махорин. — Ты не увиливай. Ты мне правду говори. А то я тебя включу в список подозреваемых.
