По деревянной скрипучей лестнице Красин поднялся на второй этаж и без стука вошел в кабинет Роммеля. Ему навстречу встал высокий, крупного телосложения мужчина с правильными чертами ухоженного лица и твердым, но пустым до жестокости взглядом.
— Мы с вами, по-моему, не знакомы, — сказал он, приподнимаясь и внимательно разглядывая гостя.
— Это не беда. — Красин предъявил ему свое удостоверение. — Сейчас познакомимся.
Роммель усмехнулся, жестом предложил Красину сесть, сел сам и скрестил на груди руки, продолжая сверлить гостя своим твердым, как победитовое сверло, взглядом.
«Тот еще орешек, — подумал Красин. — С первого удара, пожалуй, не расколешь».
— Вы женаты?
В глазах Роммеля промелькнула тень недоумения.
— Да.
— Дети?
— Двое. А какое, собственно, это имеет значение?
— Я хочу понять: есть вам что терять в этой жизни… или нет.
— Есть, — кивнул Роммель. — Но…
— Вопросы задаю я, — остановил его Красин. — На днях по поручению Глазова вы путем дарения оформили его квартиру в Коломенском на имя Краковской. Так?
— Допустим.
— У нас такие выражения не проходят. Только «да» или «нет».
— Да.
— Сколько экземпляров он подписал?
— Три.
Красин с разрешения хозяина закурил, выпустил струйку дыма и, поглядывая в окно, принялся рассуждать вслух.
— Значит, квартиру вы могли оформить на трех разных лиц…
— К чему вы клоните? — взорвался Роммель. — Вы хотите сказать…
— Я хочу сказать то, что и сказал, — хлопнул ладонью по столу Красин. — Одну дарственную вы оформили на Краковскую… А вторую?
— Вы когда-нибудь занимались квартирными вопросами? — взяв себя в руки, спросил Роммель.
— Нет. Но я следователь с многолетним стажем, и прежде чем взяться за какое-либо дело, тщательно изучаю его.
— Тогда вы должны знать, что при оформлении сделки один экземпляр остается у клиента, второй — у меня, третий — в Бюро технической инвентаризации.
— Все верно, — кивнул Красин. — У Краковской — оригинал, у вас и в БТИ — ксерокопии. Где два вторых оригинала? И не вздумайте врать. У меня с собой, — он похлопал по внутреннему карману пиджака, — постановление прокурора на обыск. Так что если я обнаружу в вашем сейфе или в сейфе… Румянцевой дарственную, которая оформлена на подставное лицо, то вы, дорогой мой, не только лишитесь лицензии, но и на неопределенный срок сядете в тюрьму. Устраивает вас такой вариант?
Глаза Роммеля испуганно забегали.
«А вдруг этот тип не врет, и у него и впрямь постановление прокурора?»
Красин, видя, что Роммель вот-вот сломается, решил добить его ударом в солнечное сплетение.
— Михаил Георгиевич, а вам разве не известно, что Глазова уже нет в живых?
— Как «нет»?
— Его убили.
— Кто?
— Ищем.
Взгляд Роммеля остекленел.
— И вы подумали…
— В своей работе мы опираемся только на факты. Так что успокойтесь и… В общем, если мы договоримся, поладим, так сказать, полюбовно, то обещаю вам полную конфиденциальность нашего разговора.
— А суд? — не выдержал Роммель. — Он учтет, что меня заставили…
— Учтет.
— Обещаете?
— Мое слово — закон, — сказал Красин. — На кого вы оформили вторую дарственную?
— На Томкуса.
— Кто такой?
— У него много лиц: чемпион Европы по стрельбе, работник КГБ, диссидент. Ныне проживает в Соединенных Штатах Америки.
— Каким же образом вы оформили на него дарственную?
— У него двойное гражданство.
— Кто вам дал на это указание?
— Пузырев.
— Пузырев?! — Красин с трудом погасил радостные нотки в голосе. — Василий Викентьевич?
— Василий Викентьевич.
— Он приходил к вам в контору или вы приняли его распоряжение по телефону?
— По телефону.
— Расскажите, где, когда, при каких обстоятельствах вы с ним познакомились.
Роммель открыл форточку и, отпустив галстук, с трудом разлепил сухие, бескровные губы.
— До перестройки я работал следователем прокуратуры Свердловского района. Однажды мне вручили дело о хищении строительных материалов из Комитета государственной безопасности. Они были получены на складе и завезены по небезызвестному вам адресу: площадь Дзержинского, дом два. Оттуда и пропали. Испарились, как летучий газ… Само по себе дело, как видите, не сложное. Взял я путевые листы водителей, опросил их, и сразу все стало на свои места: и адреса воришек — поселок Кубинка, дачный кооператив КГБ СССР — и фамилии… Перечислять не буду — тошно станет. Тем более что доказать виновность этих лиц я так и не смог.
— Палки в колеса вставляли?
Роммель печально вздохнул и посмотрел Красину в глаза.
— Вы следователь, вы меня поймете… Можно вызвать на допрос председателя КГБ или его заместителей?
— Невозможно.
— Поэтому мне пришлось ограничиться беседой с начальником хозяйственного управления Комитета полковником Пузыревым, но он все свалил на своего заместителя майора Томкуса. Он, мол, получал материалы, он пусть и отвечает. Вызвал Томкуса. Хороший парень, замечательный спортсмен, но в хозяйственных делах — извините — ни бэ, ни мэ, ни кукареку. Говорит, понимаю, что подставили, а что делать — не знаю. И я растерялся: давят со всех сторон — и прокурор Москвы, и союзная прокуратура— кричат: «Конец года, пора дело закрывать, а ты все возишься!»
