Михаил Викторович ломал бы, наверное, голову над этим вопросом еще лет сто, если бы его вдруг не посетила довольна неожиданная мыслишка: поменять действующих лиц местами. Он так и сделал. И в результате этой перестановки главным действующим лицом в спектакле оказался не Таксист, а лох. Вот здесь-то его извилины заработали на полную мощность. Таксист перед братвой отмазался — вернул деньги в общак, а вот как отмазаться от лоха, не знает, поэтому бросился за помощью к ментам. А для Климова лох — тоже темная лошадка и, чтобы найти эту лошадку, он Таксиста и подставил…
«Хорошая игра, господин Климов, но ведь и мы не лыком шиты — хрен с морковкой не перепутаем!» Михаил Викторович рассыпался мелким смешком, придвинул телефон, набрал номер.
— Володя, как там Таксист себя чувствует?
— Засадил сто пятьдесят «смирновской», сидит с корешами — Воробьем и Пророком, что-то обсуждают…
— Давай его ко мне.
— Сейчас доставим. Тепленького. — Володя сунул телефонную трубку под стойку — Таксист! — Тюбиков обернулся. — Двигай на полных оборотах. — И он указал на противоположную от входа дверь.
Михаил Викторович встретил гостя жестким неподвижным взглядом змеи, предложил сесть и металлическим голосом — таким голосом прокурор требует обычно для подсудимого высшей меры — произнес:
— Леша, ты ведешь себя неприлично!
Тюбиков вздрогнул: вспомнил таможенный зал аэропорта Шереметьево и последние слова Михаила Викторовича, который провожал, как говорят в таких случаях, на историческую родину своих многочисленных родственников — младшего брата, его жену, троих детей и семерых внуков.
— Дети мои, — сказал он тихо, но убежденно, — еврей на родине — уже не еврей, поэтому ведите себя прилично, чтобы мне не было стыдно за вас!
Тюбикова поразили эти слова, — «вор в законе, и такое ляпнуть», — и на обратном пути он спросил:
— Михаил Викторович, что значит «ведите себя прилично»?
— Леша, нам евреям, здесь, в России, приходилось выживать, а выживание — это всегда маленький гешефт, обман, каждодневное ожидание расплаты — «передайте тете Соне, что Беня знает за облаву». Понял?
Тюбиков никогда не слышал о тете Соне и не был знаком с Беней, но на всякий случай утвердительно кивнул.
— Так что, если хочешь жить прилично, веди себя прилично, — усмехнулся Михаил Викторович.
— Но при чем здесь я? — воскликнул Тюбиков, не ожидавший, что вопрос, превратившись в бумеранг, ударит по его собственной персоне.
— Вор тоже должен жить прилично, иначе… — И Михаил Викторович сделал жест, который наглядно показывал, что ожидает вора, если он будет жить неприлично.
— Не по закону? — переспросил Тюбиков.
— До тебя доходит, как до жирафа, — хмыкнул Михаил Викторович.
«Неужели я где-то прокололся? — подумал Тюбиков. — Но где, когда? Может, Спрут за мной хвост пустил?» — Переборов страх, он поднял на хозяина глаза, но произнести что-либо в свое оправдание не смог — язык словно к гортани прилип, онемел.
— Что бабки вернул, хорошо, думаю, на первый раз братва тебя простит, — наконец заговорил Михаил Викторович. — Но лично у меня имеется к тебе пара вопросов… Ты лоха сыскал?
— Пока нет.
— А хорошо искал?
Тюбиков вздохнул и выложил на стол ксерокопию портрета лоха.
— Вот! Я его размножил и всем корешам раздал, чтоб, значит, подсуетились.
«Исправно змееныш ментам служит, портретик даже слепил».
— По памяти рисовал?
— По памяти. Позировать он мне отказался.
— А не подвела тебя память-то?
— У меня котелок варит. — Тюбиков сделал вид, что обиделся. — А что касается сходства этих двух идиотов — Слепня, которого сняли с пробега, и лоха… Это для меня самого загадка.
— Не врешь? — строго спросил Михаил Викторович.
— Матерью покойной клянусь!
— Вот во имя покойной матери ты мне его и найди. Три дня на розыск даю. Не найдешь, к покойнице в гости отправлю. Все понял?
— Да.
— А чтобы не скучно было, я тебе помошничка дам… Борю Кирпича знаешь?
— Знаю, — кивнул Тюбиков. — Где его сыскать?
— В ресторане. — Михаил Викторович брезгливо повел рукой, и Тюбиков выкатился из кабинета воздушным шаром.
В подвале дома номер восемь по улице Гагарина «водопроводчики» меняли трубы. К этой уловке Волынский должен был прибегнуть в первый же вечер, когда убедился, что его ребята, с азартом забивающие «козла», могут привлечь внимание не только жильцов, но и самого киллера. Он быстро разыскал начальника РЭУ, объяснил ситуацию, получил ключи от подвала, и уже утром следующего дня «водопроводчики» принялись за работу. Они что-то резали, пилили, переносили трубы с одного места в другое, в общем — «гнали план».
