Киллер появился неожиданно. Впрочем, такие вещи всегда происходят неожиданно, сколько к ним не готовься. Он вышел из притормозившего рядом с домом «жигуленка» и спокойным шагом направился к подъезду. В первый момент на него никто не обратил внимания; таких ребят — кроссовки, джинсы, потрепанная кожаная курточка — «водопроводчики» за сутки своего дежурства насчитали с дюжину. Если не больше. Да и вел себя парнишка вполне естественно — не суетился, не оглядывался, более того, заметив двух работяг, один из которых держал трубу, а второй работал ножовкой, проявил природное любопытство: чуть притормозил и смерил их быстрым, но ленивым взглядом, таким взглядом обычно провожают бездомных собак.
И все-таки киллер прокололся. Его выдало спокойствие и нарочитое безразличие к окружающей обстановке. Волынскому да и «водопроводчикам» это не понравилось: такая уверенность могла исходить только от профессионала. Но они еще больше насторожились, когда шофер «жигуленка», на котором приехал киллер, развернулся и поставил машину так, чтобы можно было сразу, без помех, рвануть в сторону Москвы.
— Вариант номер два, — сказал Коля, награжденный за мужество и отвагу.
— Ежу понятно, — кивнул Валерий Деревянко. Он дал отмашку друзьям, и спецназовцы приготовились к боевым действиям — захвату машины и страховке Волынского, которому в данной ситуации выпала роль главного действующего лица.
Всякое ожидание томительно, но ожидание противника, с которым предстоит встретиться в смертельной схватке, — томительно вдвойне. Поэтому Волынский, заметив парня в кожаной курточке, понаблюдав за ним и признав, что это именно тот человек, которого они ждут, с явным облегчением вздохнул.
Стрелять «по-македонски» и «качать маятник» Волынского учил Федор Ильич Таганцев, старый, но еще крепкий, бритоголовый, чтобы курсанты не знали, что он сед, как лунь, опытный контрразведчик. Первым делом он помог выбрать Волынскому оружие. Сказал: «Это так же сложно и трудно, как подыскать себе верную и преданную жену. Угадаешь — будешь счастлив всю жизнь, нет — запрыгаешь по кочкам».
Путем долгих проб Волынский выбрал девятимиллиметровый семнадцатизарядный полицейский пистолет «Глок» и палил из него до одурения. И днем, и ночью. Когда достиг совершенства — научился бить влет подбрасываемые консервные банки, Таганцев вручил ему второй пистолет.
— Теперь будем учиться стрелять по-македонски, то есть на ходу из двух пистолетов по движущейся цели. Что здесь главное?
Волынский благоразумно промолчал. А Таганцев, глянув на него, как на придурка, оскалился:
— Глаза! Теперь стреляй не через прицел, а глазами. Глаз видит, рука делает…
Через пару недель Волынский овладел и этим искусством — валил бегущих кабанов в тире с такой же быстротой и ловкостью, с какой дикая кошка ловит полевых мышей.
— А теперь представь, что это не кабан, а самый натуральный фашист, — сказал Таганцев, насмешливо улыбаясь. — Он хорошо вооружен, прошел спецподготовку и после встречи с тобой имеет огромное желание сходить в ресторанчик и съесть кусок мяса с кровью. У тебя желание, естественно, такое же. Поэтому ты должен победить. Но чтобы в такой ситуации победить, необходимо научиться качать маятник — упреждая каждый выстрел, идти на противника вразножку, приседая и покачиваясь из стороны в сторону. Понял?
— Понял.
— Давай попробуем. — Таганцев встал в боевую стойку, в руках у него оказались невесть откуда взявшиеся пистолеты. — Бери меня!
Волынский вскинул «Глок» и… замер, боясь пошевелиться: вокруг его головы засвистели пули-пчелы. И свистели до тех пор, пока Таганцев не приблизился и не выбил из его рук оружие.
— Ты будешь проигрывать до тех пор, пока не научишься презирать смерть, — рассмеялся Таганцев. — Это не так уж сложно. Для этого ты должен захватить инициативу и внушить, доказать противнику, что он в этом мире — клоп, тварь, ничтожество! Докажешь — он твой. Тогда и бери его. Живьем!
Волынский помянул своего учителя добрым словом, прислушался и, когда уловил звук приближающихся шагов, вытащил и приготовил к бою пистолеты.
Громко и мелодично пропел звонок.
— Кто там? — почти сразу же отозвался старик-Макашевич.
— Вам телеграмма, — ответил киллер. — Международная.
— Из Америки?
— Да.
— Молодой человек, из Америки мне обычно звонят.
«А ты парень не промах». — Волынский мысленно аплодировал старику.
— На этот раз вам прислали телеграмму, — продолжал гнуть свою линию киллер. — Могу зачитать.
— Сделайте одолжение.
Киллер вытащил из-за пояса «Макарова» с глушителем. Он, очевидно, решил стрелять сквозь дверь.
— Вы слушаете?
Больше терять нельзя было ни секунды.
— Слушаю! — громко, так, что по подъезду прокатилось эхо, гаркнул Волынский.
