— «Даллас»? — поморщилась Маша. — Да никакой он не чемпион! Он даже в отборе не участвовал.
— А почему?
— Он в клуб не входит, членские взносы не платит. Волк он одинокий — вот кто…
— А вы его знаете?
У Саньки все подпрыгивало внутри, и он очень боялся, что эти радостные прыжки достигнут лица.
— Так. Не очень. Ковбоем его вроде зовут. А имя… Нет, не знаю. Он у нас не числится. Иногда приезжает… А что вы будете про клуб писать?
Санька почувствовал, что у него лицо тоже становится пунцовым. Врать тоже нужно уметь. Самые лучшие лгуны выходят в политики. Как врет и уже не краснеет — все, созрел для большой политики. Санька не созрел даже для легкого обманчика. В голове гуляла странная пустота. Голова отказывалась отвечать на вопрос длинноногой Маши.
— А вы мне дадите разок на роликах проехаться? — неожиданно для себя самого попросил он.
— А вы умеете?
— Я на коньках обычных ездил, — поправился Санька. — Которые с лезвиями…
— Тогда на этих запросто поедете… Какой у вас размер ноги?
— Сорок второй.
— Мои подойдут, — подвигала она ими по асфальту.
В эту минуту Саньке стало стыдно за свою назойливость. Где-то по городу гонял на своих ополовиненных роликах загорелый парень с кличкой Ковбой, а он вместо его поиска решил впасть в детство. Судя по словам Маши, она ничего больше о парне с надписью «Даллас» на бейсболке не знала, а опросом всех роллеров подряд он бы вызвал подозрение. Вполне могло оказаться, что среди этих мелькающих джинсовых комет был дружок Ковбоя, и тогда их встреча никогда бы не состоялась. Новый человек всегда вызывает подозрение. Особенно если на его лице совершенно нет местного загара.
— Обувайте, — протянула присевшая на бетонный барьерчик Маша свои ботинки.
Внешне они выглядели не меньше, чем кроссовки Эразма. Сорок седьмой размер как минимум. Сверху под рукой они ощущались деревянными. Внутри — мягкими и теплыми. И еще — сырыми. Санька скосил глаза на ступни Маши. Белые носки на них были усеяны серыми пятнами пота. Они лениво раскачивались над асфальтом.
— Ну как? — спросила она, когда Санька из ходячего человека превратился в самокат. — Не жмут?
— Нет, — покачиваясь, ответил он. — Земля чего-то сильней завращалась. Это не землетрясение?
Она посмотрела на его пальцы, цепко держащиеся за ствол туи, и посоветовала этим пальцам:
— Вы легонечно. Без скорости. Когда хотите оттолкнуться, наклоняйте конек. И под углом к направлению движения. Как на льду.
Рука неохотно отпустила шершавый ствол. И тут же ступни в ботинках скривились. Теперь их внешняя часть была выше внутренней. Между линиями роликов образовался домик с угловатой крышей.
— Колесики подровняйте, — потребовала Маша.
Он подумал, что ей стало жаль своих ботинок, и недовольно выпрямил ступни. Боль в ахилловом сухожилии тут же исчезла, но мир сразу поплыл на него. Наверное, набережная имела здесь наклон к берегу, и он, подчиняясь законам физики, медленно поехал к серой полосе прибрежной гальки.
— Возьмите налокотники! — крикнула в спину Маша. — Вы безопасность нарушаете!
— Нало… Что? — боясь обернуться, спросил Санька. — А как того… тормознуть?
Ноги оказались находчивее головы. Они снова сложились в домик, и галька перестала ехать на Саньку. Мир стал заметно лучше, но ахиллово сухожилие у пятки имело свое мнение. Оно снова заныло.
Обернувшись, Санька с удивлением увидел, что отъехал уже метров на тридцать, и Маша из крупной, длинноногой девицы превратилась в девочку-первоклассницу.
По ступенькам, ведущим на роллерный кусок набережной, с постукиваниями, какие бывают только у поезда на стыках рельс, съезжал загорелый парень в бейсболке синего цвета. Ее козырек смотрел в спину парня, и надписи не было видно. Майка и джинсовые шорты с соплями бахромы тоже резали глаза синим цветом. Когда до асфальта осталось четыре ступеньки, он оттолкнулся и, не разжимая ног, изобразил в полете ножнички. Оранжевые ботинки несколько раз туда-сюда рассекли воздух. Снизу они выглядели челюстями старика, у которого вырвали половину зубов.
«Четыре колеса», — ожег себя наблюдением Санька и невольно выпрямил ступни.
Законы физики тут же напомнили о себе. Синий парень, сидящая на барьерчике Маша, зеленая стена туй за ее спиной тут же поплыли от Саньки. Набережная не хотела ему помогать. Она была явно на стороне синего парня. Наверное, потому, что и набережная, и парень принадлежали Приморску, а он был здесь всего лишь гостем. Возможно, не самым желанным.
Раздражение на все сразу, что было против него, заставило Саньку быстро-быстро заработать ногами. Земля Приморска перестала уплывать из-под них, но другой все равно не стала. Она как-то резко качнулась и со всего размаху ударила Саньку в бок.
Ощутив себя на асфальте, он услышал чьи-то ехидные смешки.
Санька вскинул гудящую, уже нагретую солнцем голову и глаза в глаза встретился с синим парнем. Он смеялся, показывая желтые зубы, и медленно катил к нему. Потом остановился, будто бы наткнувшись на стеклянную стену, сжал рот, посмотрел на Санькину полосатую рубашку-безрукавку и как-то враз окаменел. Не двигались даже ступни — самая резвая часть его тела.
