Через пять минут вернувшийся в их телевизорную комнату мужичок-эксперт вплотную приник к стеклу и смотрел на стриптиз такими горящими глазами, будто был гомосексуалистом. Саньке стало не по себе от вида его горящих глаз, и он уже решил уйти, но тут мужичок, смахнув пот с подбородка, радостно объявил:
— Он! Точно — он!
— С чего взял? — прогудел Лучников.
— Посмотрите на его левую ногу.
— Ну и что?
— Нога как нога.
— Ничего подобного! Два пальца сросшихся! Мизинец и соседний! Я же нашел, что изменена хромосома… Помните?
Лучников ничего не помнил. Зато Санька посмотрел на мужичка с восхищением. Он больше не казался ему счетоводом. Минуты пребывания рядом с ним приобрели совсем иное значение. Этими минутами уже можно было хвастаться.
— Чуть не забыл! — произнес эксперт. — Там какой-то парень разыскивает вас…
— Меня? — удивился Санька.
— Да. Если вы — Александр и музыкант, то вас. Он сказал, что его Ковбоем зовут.
— Товарищ майор? — тут же воспрянул Санька. — Его нужно в эту комнату допустить?
— Кого — его?
— Ковбоя. Ну, помните, я рассказывал о парне из Приморска, который развозил записки от бандитов?
— A-а, роллер! — фыркнул Лучников.
— Я уверен, что именно этот альпинист, — кивнул Санька на стекло, за которым одевался задержанный, — заставлял его раздавать записки. Все совпадает: короткая прическа, рост, кроссовки, майка…
При слове «майка» он повернулся к стеклу и понял, что зря упомянул о ней. На задержанном была скорее светло-синяя, чем серая майка. Он медленно, с раздражением пытался просунуть голову в ворот, и то, что у него это не получалось, навеяло Саньке мысли о том, что парень совсем недавно, уже в целях конспирации сменил «засвеченную» серую майку, но сменил неудачно, не на свой размер, и теперь эта чужая майка выдавала его.
Голова наконец-то прорвалась, показав усталое и безразличное лицо, и Лучников именно в этот момент разрешил:
— Ладно. Пусть зайдет. Не такой уж он химик-алхимик, чтоб догадаться про мой телевизор. Если что, скажешь ему, что это просто стеклянная перегородка, — повернулся он к Саньке.
— Хорошо.
— Иди. Зови, — приказал Лучников эксперту.
Ковбой вошел странной раскачивающейся походкой. Немодные коричневые сандалии сделали его ниже, смешнее и еще провинциальнее. В роликах все-таки был какой-то заграничный шарм.
Он приблизился к Саньке со смущенным видом. Он вроде бы хотел оправдаться, что забыл в роллерском угаре как нужно ходить и одними глазами просил не обращать внимания на его необычную походку.
— Зра-ась-сть, — сквозь зубы поприветствовал он всех сразу.
— Познакомьтесь, — предложил майору Санька. — Ковбой. А вообще-то — Саша. Хороший парень.
— А есть такие? — сощурив глаза, тиснул Лучников вялую кисть Ковбоя. — Приводы в милицию были?
— А что? — глухо спросил в свою очередь Ковбой.
— О! Значит, были! Но ты не наш, не перевальненский. Точно?
— Да, — нехотя ответил Ковбой.
— У меня к тебе просьба, — обратился к роллеру Санька. — Там, за стеклом, задержанный человек. Посмотри внимательно, не он ли передавал тебе записки?
Сонные глаза Ковбоя уставились на стекло, внимательно изучили прозрачные уши следователя, потом ежик на голове альпиниста, и теперь уже губы пацана, тоже вялые и тоже сонные, объявили:
— Нет там его.
— Да ты не бойся! — покраснел Санька.
— А кого мне бояться? Ты про стриженного, что ли, спросил?
— Да. С короткой прической.
— Ну, я тебе верняк говорю: не он! Тот — красавчик, мягкий такой, как пластилин. А этот крестьянин какой-то!
— Значит, еще один есть? — похмурел Лучников.
— Значит, есть, — устало и безразлично ответил Санька.
Вчетвером они вышли из потайной комнаты, и, стоило Лучникову с экспертом оторваться от них на три-четыре метра, Санька шепотом спросил раскачивающегося, будто матрос на штормовой палубе, Ковбоя:
— Что по гостиницам?
— Облом.
— Может, упустил?
— Обижаешь!
— Что ж делать? — уже самого себя спросил Санька.
— Потеть и бегать, — схохмил Ковбой.
— Ну, ты это!..
Санька остановился и в упор посмотрел в глаза Ковбою. Сонная пленка на них дрогнула, и роллер торопливо произнес:
— Я еще в казино не заныривал!
— Ну так занырни! — потребовал Санька и увидел, что Лучников завернул в свой кабинет. — Извини, мне нужно один вопрос решить. До завтра!
Кабинет Лучникова оказался типичным кабинетом начальника отделения милиции: могучий канцелярский стол, до потолка заваленный бумагами, подробнейшая, до каждого домика и сарайчика, карта поселка во всю стену, телевизор с брикетом видеомагнитофона на нем, стеллаж с полками, плотно, до стона утрамбованными папками скоросшивателей, инструкциями, пособиями и лакированными кирпичами детективов.
— Подполковник Сотников — у телефона, — сквозь шорох ответила Саньке Москва.
Он плотнее, до боли в виске, прижал трубку к уху и в тон абоненту произнес:
— Старший лейтенант Башлыков тоже у телефона…
— Санька, ты?! — удивилась трубка. — Привет! Решил вернуться?
— Пока еще нет, — остудил он своего бывшего сослуживца по отделу. — Как там у нас?
— Раз «у нас» сказал, значит, вернешься, — подвел итог Сотемский. — Точно?
— Ладно. Как там у вас дела?
— Сводку за сутки зачитать?
— Длинная?
