— Как обычно, — с профессиональной радостью сообщил Сотемский. — Убийства, ограбления, наркотики, взрывы, поджоги. Среднестатистический вариант.
— Что-нибудь связанное с шоу-бизнесом есть?
— Ты имеешь в виду покушения на певцов? — по тону вопроса чувствовалось, что таких покушений нет.
— Не обязательно. Посмотри, пожалуйста… Я имею в виду казино, студии, концертные залы…
— Н-не-е-а, — вытягивая в одном длинном стонущем звуке ответ и, видимо, одновременно просматривая сводку, разочаровал Саньку Сотемский. — Ничего нету.
— А за предыдущие сутки?
— Может, за год посмотреть? — укорил его Сотемский.
— Нет, за предыдущие сутки, — Санька был неумолим.
— О-ох!.. Сейчас… На соседнем столе возьму…
Он молчал долгую-предолгую минуту. Казалось, что он заснул, и Санька кашлянул, чтобы разбудить его.
— Вчера есть, — без радости сообщил Сотемский.
— А что?
— Какую-то студию звукозаписи на окраине Москвы подожгли. Хозяин — Виктор Прокудин. Написано, что ему же принадлежат еще две студии. Одна в Питере и одна в Нижнем. Сейчас в отъезде. Вызван органами милиции для выяснения обстоятельств поджога. Наверное, гаденыш, застраховал свою драную студию на дикую сумму и уехал, чтобы иметь алиби… Не знаешь такого продюсера?
— Ты что, смеешься! Их в Москве — хоть пруд пруди!
— Ну как же! Настоящий певец должен хорошо знать все студии звукозаписи…
— Я еще не настоящий. Я — начинающий, Мефодий, — впервые за весь разговор назвал Санька своего друга по имени и от этого ощутил, как жучком начала точить сердце тоска.
— Мне нужна некоторая помощь. Здесь, в Приморске, возникли проблемы по одному уголовному делу…
— Так ты на курорте? Круто! А мы тут в Москве мокнем!
— Запиши, Мефодий… Мне нужны данные по уголовному делу на Буйноса Владимира Захаровича…
Он вкратце пересказал то, что сообщила Нина, назвал район, поселок, и тут же вспомнил о другом, возможно, более важном:
— И еще… Запроси от нас Министерство культуры. Месяца три назад они проводили тендер на право проведения конкурса молодых исполнителей. Мне нужен список шоу-фирм, которые в нем участвовали. И не только список, но и желательно фотографии менеджеров фирм и их замов…
— Ну ты даешь! — изумился Сотемский. — Это ж работенка на неделю?
— Мефодий, я тебя лично прошу: сделай срочно. Человек, которому это понадобилось, оплатит работу. И оплатит неплохо. Это я гарантирую, — вспомнил Санька закрытый глаз Буйноса и не поверил, что он действительно оплатит.
— Ладно, — сдался Сотемский. — Это все?
— И совсем маленькая просьба. Крохотная такая… Запроси экспертов, в каких регионах мира кожа белой расы получает под солнечными лучами загар с интенсивным красным оттенком…
— Я чувствую, у тебя крыша совсем поехала, — поиздевался Сотемский.
— Сделаешь?.. Данные нужно направить в поселок Перевальное. Это под Приморском… Запомнил?..
— Ладно. Я постараюсь, — неуверенно пообещал Сотемский.
— С меня пол-литра и пончик, — отдельской присказкой закончил Санька и только теперь вспомнил, что Нина назначила ему встречу на вечер в ресторанчике Приморска.
Нина и Санька сидели за столиком, укрытым не самой свежей скатертью, смотрели на курортников, танцующих доселе неизвестный землянам танец и уже полчаса ожидали официанта. Тот, правда, мелькнул разок через пару минут после заказа, оставил на столе графинчик с водкой и бутылку шампанского, но уже полчаса не подавал знаков жизни, хотя выбрали они из меню не самое долго готовящееся: свиные отбивные с жареной картошкой и салат из свежих помидоров. Почему в меню так и значилось — «из свежих помидоров» — Санька не мог понять. Возможно, иногда давали несвежие.
В дальнем конце зала длинноволосые парни, как минимум, сорокалетнего возраста наяривали «Мальчик хочет в Тамбов», и, глядя на них, Санька подумал, что после этого переиначенного на русский лад бразильского хита последуют «Погода в доме», «Ты скажи, что ты хошь», «Он уехал прочь на ночной электричке», короче, все, что звучало, стонало, орало, хрипело в тысячах динамиков по всей стране на базарах, оптовых рынках, пляжах, танцплощадках и, естественно, ресторанах, и ему стало невыразимо скучно.
Еще минут десять назад ой пытался расшевелить Нину, смыть учительскую серьезность с ее юного лица, но все его попытки разбились о сухие, пресные ответы, и Санька, честно говоря, так и не понял, зачем Нина пригласила его.
— Владимиру Захарычу уже лучше, — после муторной паузы произнесла она.
— Это хорошо.
Что еще отвечать на такие слова, он даже не предполагал.
— Ему пересадили часть кожи. Остался еще один участок — на груди.
— Это хорошо.
— Я сказала ему, что ты задержал бандита, который бросил бутылку в офис…
— Может, это и не он.
— Я уверена — он. Все сходится. Папа не ошибается в таких вещах.
— Это хорошо.
Во рту у Саньки стало кисло. Наверное, нельзя так часто произносить два этих глупых слова. Они всегда плохо соответствуют тому, что происходит в жизни.
