— Ерунда! — махнул рукой Филин. — Просто она переутомилась. Слишком много нервных потрясений. Все образуется. Главное — подальше уйти за ночь, а к утру выйти на трассу. Идемте, у нас мало времени!
Леся стояла посреди полянки и обнимала себя за плечи. Казалось, ее знобит.
— Подожди, Филя, — прошептала она. — Не торопись. Дай мне прийти в себя… Обними меня! Быстрее!
Филин подошел к Лесе и прижал ее голову к своей груди. Сейчас она станет рыдать, подумал я, но ошибся. Леся таяла в руках Филина, как мороженое. Ноги ее слабели, она опускалась на песок, и он невольно опускался вместе с ней.
— Сейчас они сольются в любовном экстазе, — будничным голосом спрогнозировал Влад.
Леся снова принялась целовать Филина. Она лежала под ним с закрытыми глазами и комкала куртку на его спине. Филин, дурея от ласки, покрывал шею девушки поцелуями, его руки скользили по ее плечам, груди, отлетали в стороны пуговицы от ее джинсовки. Похоже, у Филина больше не было сексуальных проблем.
— Отвороти глаза, — сказал Влад и тронул меня за подбородок. — Негоже смотреть на чужие страсти.
— Пойдем? — спросил я его.
Влад кивнул. Но едва мы встали, как за нашими спинами грохнул выстрел. Мы вздрогнули и обернулись.
Леся все так же лежала под Филиным, сжимая в руке «Калашникова». Филин не шевелился, словно уснул на груди своей подруги. В его боку дымилась рваная дыра; кровь хлестала из раны, как из дырявой винной бочки. Леся перевалила тело на песок и села рядом.
Я кинулся к ней, но она тотчас навела на меня автомат.
— Стоять! — сказала она.
Глаза ее были пусты. Казалось, она смотрит на горизонт через меня. Медленно перевернув автомат стволом к себе, она взяла его двумя руками и приставила к своей груди. Фантомная боль обожгла мне внутренности, как только прозвучал второй выстрел. Струя огня откинула Лесю на спину. Я услышал, как глухо ударилась ее голова о камень.
— Может быть, так оно лучше, — произнес Влад за моей спиной, когда стихло эхо.
Оцепенев, мы смотрели на два трупа.
— Что-то ты совсем раскис, — сказал Влад, сидя на корточках и выталкивая из магазина на песок патроны. — Эх, Кирилл…
— Хватай за нос горилл, — досказал я. — Сколько?
— Пять патронов. Это, конечно, не бог весть что, но все же за себя постоять можно.
— Даже если у нас было бы безоткатное орудие, — сказал я, — мы вряд ли смогли бы постоять за себя. Филин был ягненком в сравнении с Тихонравовой.
— Пожалей себя! — отмахнулся Влад. — Хватит меня грузить своей депутаткой! Трахать ее надо было, когда в поезде ехали, и не было бы сейчас проблем. А ты в носу ковырялся…
Он снова снарядил магазин, прищелкнул его к автомату и, любуясь оружием, смахнул с него невидимую пыль.
— Во всей этой истории мне до сих пор не ясно одно: какая падла сперла документы у Тихонравовой, — сказал Влад, целясь в ближайший камень.
Я вытряхивал из обуви песок. Он спрессовался, и пришлось стучать кроссовками о булыжник.
— Я спер.
— А? — сдавленно произнес Влад. — В каком смысле? Шутишь, что ли?
— Если бы шутил, то мы вряд ли бы еще жили.
Влад подошел ко мне и присел рядом на корточки.
— Кирюш, — сказал он, заглядывая мне в лицо. — А на хрена ты это сделал?
— Чтобы сохранить нам жизнь. Пока Мила не узнает, где находятся документы и не получит их обратно, над нами с тобой будет порхать ангел-хранитель.
— Какой же это ангел-хранитель, к едрене-фене, когда черные платки по нам с трех стволов лупили?
— И что? Попали? — Я поднял голову и взглянул на бордовое лицо Влада. — Ты можешь поверить в то, что трое профессионалов не могли попасть в меня с пятидесяти метров?
Влад сел на камни и схватился за голову.
— О-о, блин горелый! — простонал он. — Как я хочу покоя! Не надо мне ни бензина, ни изотопов, ни славы, ни богатства! Только дайте мне спокойно дожить до старости! И какого черта ты связался с этими бумажками?.. Где они, дятел крашеный?!
Я задрал майку, вытащил полиэтиленовый пакет и кинул его к ногам Влада. Тот, как бомбу, поднял его, раскрыл, посмотрел внутрь и осторожно выудил один лист.
— «Шестнадцатое ноль девятое, — стал вслух читать он. — Ликвидация по списку «Б». Обеспечение А. Султанова. Предварит. подготовка эс-эр-вэ в Балашихе. Доп. для подстраховки по двести гр на каждого из военных складов там. див.» Таманской дивизии, что ли? А чего по двести грамм? Водяры?
— Водяры, — кивнул я. — Прячь обратно. Если бы Мила была уверена, что эти бумажки я ношу с собой, нас бы давно закидали гранатами. Но она сомневается: а вдруг я спрятал их или отправил почтовым голубем в Останкино? Поэтому, Влад, они будут нас брать только живыми.
— А зачем мы им живыми?
— Как зачем? — удивился я недогадливости друга. — Чтобы совать нам иголки под ногти, выпытывая, куда мы спрятали документы. Или, скажем, обливать физиономии крутым кипятком.
Влада аж передернуло. Он отшатнулся от меня и произнес:
— Типун тебе на язык, болтун. С меня довольно… Вот что, — сказал он после недолгой паузы. — Закопай ты их поглубже, да камнем привали, и давай ноги уносить.
