— Помада? — переспросил инспектор. — А при чем… Ах да, ты имеешь в виду — след на бокале.
— Совершенно верно, экспертиза показала, что ничьи губы к бокалу не прикасались, по стеклу просто провели тюбиком. Цвет соответствует тому, которым пользуется Мирьям. Но вот марка… — Розовски покачал головой. — Женщина никогда бы не сделала такой ошибки. А вот мужчина, запомнив цвет и, возможно, запах, не всегда обращает внимание на фирму-изготовитель. Даже в том случае, когда речь идет о помаде его собственной жены.
— Странно, — сказал Маркин, когда Натаниэль остался в кабинете один с помощниками.
— Что тебе кажется странным? — лениво спросил Натаниэль. Сейчас, когда все кончилось, его энергия и собранность куда- то исчезли. Он полулежал в кресле, закинув за голову руки и закрыв глаза. — Что тебе кажется странным?
— Я никогда не думал, что ревность может довести до такого, — объяснил Маркин. — Всякие там Отелло… — он покачал головой. — Всегда считал эти истории выдумкой. Или, во всяком случае, такое могло произойти в прошлом, когда люди были попроще и поактивнее. Знаешь — без телевизоров, без кинотеатров, без книг — чем еще заниматься? Только и остается, что душить неверных жен да травить неверных мужей. Какое-никакое развлечение.
Натаниэль рассмеялся, не открывая глаз.
— Нет, ну правда, — не отставал Маркин. — Ты думаешь иначе?
— Почему-то когда человек убивает из-за денег — это считается нормальным, — насмешливо заметил Натаниэль. — Даже если тех денег — жалкие пару сотен. Все равно. Конечно, мы возмущаемся жестокостью, мелочностью убийцы. И только. Главное: мы не удивляемся. То бишь как бы молчаливо признаем: из-за денег, ради наживы — плохо, конечно, но куда деваться? Такова наша человеческая природа, — он открыл глаза, выпрямился. — Ведь правда, Алекс?
— Ну, в общем, да, — сказал Маркин. Словно ища поддержки, он обернулся к Илану. Но тот индифферентно смотрел куда-то поверх голов.
— А вот если кто-то решил отплатить за позор, за унижение, за измену — нет, такого не может быть! — Натаниэль покачал головой. — А…
В кабинет вошла Офра.
— Тебе тут два послания, — сообщила она Натаниэлю. — Одно прислали по почте, второе оставил инспектор Алон, — Офра протянула детективу два конверта. Натаниэль прочитал на одном:
— «Газета «Ежедневная почта»… Это что, гонорар за интервью? — он распечатал и прочитал:
«Уважаемый господин Розовски! Направляю вам настоящий гороскоп, вместо которого в нашей газете был помещен тот самый, доставивший вам немало хлопот…» — Он хмыкнул. — Хлопоты! Совсем наоборот, если бы не эта фальшивка… Ладно, сохраним на память. А это что?
Второе письмо выглядело официально и запечатано не было. Натаниэль выудил из длинного узкого конверта вдвое сложенный плотный лист, развернул его.
— Что за чертовщина? — удивленно спросил он.
Алекс с любопытством заглянул через его плечо и прочитал:
— «Министерство внутренней безопасности и Государственное управление тюрем.
Приглашение.
Рады сообщить вам об окончании строительства в г. Рамле новой тюрьмы, соответствующей всем современным требованиям для пенитенциарных заведений. Открытие состоится 10 ноября сего года. Приглашаем вас принять участие в торжествах по этому поводу. Программа дня:
1. Выступление начальника тюрьмы и заместителя министра.
2. Экскурсия.
2. Легкое угощение.
Начальник тюрьмы комиссар полиции И. Айзенберг».
Приглашение было отпечатано на красивой плотной бумаге, с гербом в правом верхнем углу. После обращения «Уважаемый» старший инспектор Алон — Розовски сразу узнал его красивый четкий почерк — вписал «Натаниэль Розовски».
Кроме приглашения в конверте лежала записка: «Натан! В следующий раз поедешь туда уже без угощения и музыки. Твои друзья».
Детектив рассмеялся.
— Пойдешь? — спросил Маркин.
— А как же? Экскурсии — лучшее времяпрепровождение для отпускника. Я же все-таки в отпуске.
По бескрайней степи, от самого горизонта волной несся горячий ветер. Со склона холма мне было видно, как, клонясь под ветром, трава показывает изнанку листьев, и от этого вся степь голубела.
Подчиняясь движению ветра над степью, медленно парила большая птица с когтями на концах крыльев. Порой она складывала крылья и бомбой стремилась к земле, подхватывая выброшенных ветром насекомых.
Ветер взлетел на холм, в лицо пахнуло жаром.
Птица, заметив меня, испуганно взмыла к раскаленному небу.
Я закинул за плечо забарахлившую фотокамеру и решил, что лучше займусь ее починкой вечером, на биваке. Я ведь собирался провести здесь, в верхнем кайнозое, дней восемь. Спешить мне некуда.
Вопрос, который вы можете мне задать и ответ на который у меня готов, очевиден: почему я, совершив величайшее открытие в истории человечества, осуществив путешествие во времени, отправился в столь отдаленный период истории нашей планеты? Почему меня не заинтересовали битвы седой старины или эпоха великих географических открытий? Что потянуло в дикие времена, когда разум еще не осчастливил своим появлением эти края?
