— Когда я наконец сосчитаю до трех и щелкну пальцами, Джуди, вы немедленно выйдете из транса. Ваш бодрствующий мозг не сохранит никаких воспоминаний о том, что с вами происходило во время сеанса. Вам будет казаться, что вы просто отвлеклись на несколько секунд какими-то своими мыслями. Но ваше подсознание сохранит все, что я внушал во время транса для психологической и физиологической подготовки вас к тому, что вам предстоит. Вы это себе ясно представляете?
— Да.
Голос Джуди звучал очень буднично и обыкновенно, у меня даже промелькнула мысль о том, что уж не прикидывается ли она загипнотизированной. Однако же я прекрасно понимал, что это не так. Ее притворство было бы бессмысленным. И потом я вспомнил, как естественно звучал голос Коротышки Коннора в «Бочонке», когда мистер Эгглстон гипнотизировал его.
— А теперь, Джуди, — сказал мистер Эгглстон, — мы для начала должны выяснить и объяснить некоторые моменты. В том, чем сейчас мы занимаемся, нет ничего магического или сверхъестественного. Я могу лишь посодействовать вам. У меня нет возможности принудить вас к тому, чего вы абсолютно не намерены делать. К примеру, я не могу вас заставить раздеться донага на городской площади, если в глубине вашей личности не таится страстное эксгибиционистское стремление поступить именно так. Вы понимаете меня?
— Понимаю.
— Если вам представится случай заполучить большую сумму денег, для чего потребуется пренебречь правилами морали, вы пойдете на это?
— Почему бы и нет?
— Сможете ли вы откровенно солгать из-за десяти долларов?
— Нет.
— Из-за сотни долларов?
— Нет, — так же решительно ответила Джуди.
— А из-за тысячи долларов?
Джуди вроде бы заколебалась.
— Из-за пятидесяти тысяч долларов? — продолжал наседать мистер Эгглстон.
— Каждый Божий день! — выпалила вдруг Джуди.
Мистер Эгглстон взглянул на меня с улыбкой удовлетворения. Я слабо попытался ему ответить тем же, стирая капли пота со своего лица.
После этого мистер Эгглстон перешел к основному пункту своей программы.
— Джуди, поскольку вы девушка смышленая, умная, то, естественно, вам должен быть известен принцип действия так называемого детектора лжи. Когда человек говорит неправду, в его или ее организме происходит незначительное ускорение частоты сердечных сокращений, повышение кровяного давления и наполненности пульса. Полиграф, то есть детектор лжи, регистрирует эти изменения, и оператор, работающий с прибором, определяет по этим признакам, говорит человек правду или лжет.
— Мне это известно, — ответила Джуди.
— Прекрасно. Причина этих физиологических изменений связана с психикой, с подсознанием, духовное управляет материальным, так сказать.
— Понятно…
— Но ведь тут две стороны медали, дорогая моя. Если подсознание в состоянии управлять частотой сердцебиения, то это же подсознание может с таким же успехом игнорировать ложь. Завтра вы солжете в полицейском управлении. Ваше сознание распознает это как ложь. Но ваше подсознание в данном случае никак не отреагирует на эту ложь. В этом-то все и заключается. Это так просто, что проще и не бывает. Вашему подсознанию будет абсолютно безразлично, солжете вы или нет в данном конкретном случае.
Тут мистер Эгглстон принялся как бы подстегивать Джуди своим настойчивым, но мягким голосом.
— Ваше подсознание допустит что-то вроде кратковременной оплошности, когда вы станете описывать внешность человека, ограбившего банк. В результате у вас не проявится ни одного из физиологических симптомов, которые полиграф мог бы зарегистрировать. Повторяйте за мной, Джуди: «Если я солгу при описании грабителя, это ровным счетом ничего не будет значить».
— Не… будет… значить… ничего.
— Вы до такой степени должны свыкнуться с этой мыслью, чтобы чувствовать себя комфортно. Вы чувствуете себя комфортно?
— Да.
— Вот и прекрасно. А теперь мы проснемся. Раз… Два… Три…
Я слегка вздрогнул при звуке щелчка его пальцев.
Джуди открыла глаза, секунду безучастно глядела на меня, затем перевела взгляд на мистера Эгглстона. Тот не обращал на нее никакого внимания.
— Дейвид, завтра в десять вечера я загляну к вам в меблированные комнаты, чтобы получить те пять тысяч долларов, которые вы согласились выплатить мне.
— Я, видимо, на секундочку задремала. Когда вы начнете гипнотический сеанс? — сказала Джуди.
— Мы уже завершили его, — улыбнулся Эгглстон.
Джуди нахмурилась.
— Это правда, Дейвид?
Я утвердительно кивнул.
— Но я не чувствую в себе никаких изменений, — с сомнением произнесла она. — Вы уверены?
— Абсолютно уверен, — ответил мистер Эгглстон и похлопал меня по плечу. — А идейка ваша просто великолепна. И почему только родилась она не у меня в голове?
На следующее утро, в пятницу, я встал с постели, проспав ночью не более двух часов. Все мои печенки тряслись нервной дрожью, и, бреясь, я порезался. Неприемлемый завтрак я заменил чашкой кофе.
