И тогда все становится на свои места. Слои трудяг различного рода — производят, а элита — распределяет произведенное и управляет всем нашим муравейником, причем, что характерно — управляет больше теневым образом, нежели официально! В том числе, и это очень важно, планирует, что и как еще нужно произвести, а что, извини, похерить для пущего закрепления ее на властном месте.
Иными словами, носители управленческого труда по известным только им алгоритмам осуществляют «сборку» носителей и функций труда производительного. В этом сермяжная правда…
Истинные высшие управленцы в древности назывались жрецами. Сохранили этот термин и мы. Значимость жреческого труда заключается в монопольных знаниях небольшой элитарной группы об особенностях человеческой психологии, об обществе, способах воздействия на него, о природных и паранормальных феноменах, и — использовании их в управлении. Помнишь «Фараон» Пруса? Это же надо было суметь использовать момент с солнечным затмением в качестве «доказательства» Божьего гнева на бунтовщиков и обратить в панику огромные массы народа!.. А взять сознательное напускание тумана вокруг контактов с внеземными цивилизациями, либо выброс в СМИ откровенной туфты об НЛО! Есть, есть такие контакты — говорю это тебе с полной ответственностью!.. Но элита хранит
Три тысячи лет существует цивилизация, построенная на монопольно высокой цене управленческого труда, на ростовщическом и кредитном закабалении. Толпо-элитарная цивилизация. Жреческий предикат, навязывая гипноз авторитетов и претендующих на истину установок, подчас сумасбродных, ведет общество прямым ходом в тупик! Пример — наша страна, по своей доверчивости, с извечным русским интеллегентским «что делать?» попавшая в сети Глобального масонского Предиктора…
Но известен и другой Предиктор. В нашей истории. Сергий Радонежский. Он не пытался монополизировать знания, напротив, внедрил принципы общинного жития, когда книги (умные книги!), равно как и утварь, строения, принадлежали всем. На основе этого заложил более ста монастырей, ставших центрами формирования духовного, а затем и военного сопротивления Орде…
Концепция наша заключается в необходимости
Разумеется, в наше время, на информационных сквозняках, при развитии коммуникационных систем, повышении образовательного уровня происходит просачивание элитарных знаний вниз. Появились области смешения управленческого и производительного труда. Но элита не намерена терять свою монополию! Не сумев остановить утечку знаний, она решила компенсировать ее… как?..
— Я все понял, Иван Феофанович! — энергично закивал Дмитрий. — Компенсация производится с помощью лептонного оружия, зомбирования основной массы населения!
— Именно! Образно говоря, Дьявол включил свой чудовищный прожектор, и луч его шарит по мозгам простых людей, не подозревающих об истинной подоплеке всех событий последнего времени!
Но я заговорил тебя. Резюмирую… Надо прикинуть возможность введения системы преподавания «Разгерметизации» в учебных заведениях. Знаю, в данный момент это невозможно, даже с помощью Геннадия Геннадьевича, Леши Аржакова… Положения концепции для кого-то будут выглядеть слишком фантастическими; кто-то узреет в ней национализм, покушение на «общечеловеческие ценности»… Телевидение и газеты известной направленности тут же обольют авторов грязью… Но давай посмотрим в будущее, Дима! Я дам тебе все необходимые материалы, координаты других членов Высшего Совета Предиктора. Люди они доступные, канонам святорусского жречества верные. Надо продумать и начать реализовывать механизм блокировки ростовщической экспансии в Россию. В этом — наш национальный интерес, алгоритм нашего спасения, выживания… Теперь непосредственно о деле. — Пшеницын прикрыл глаза; шестое чувство его, похоже, напряженно работало. — Ты ищешь выход на силы, бесконтрольно использующие феномен информационного переноса… Я не ошибся?
Дмитрий, не скрывая улыбки восхищения, отрицательно покачал головой:
— Не ошиблись!
— Был у меня один агент… — больной снова прикрыл глаза, надолго задумался. Лунников не решался прервать паузу.
— Ладно, скажу, как ее найти. Ты парень надежный… Наш парень…
— Агент — женщина?