Лагно, поняв, что главный вахтер не назовет ему номеров — то ли перетрусил сильно, то ли действительно не видел, ибо как страус зарыл голову в песок от греха подальше, резко развернулся и вышел из дежурки.
Кулик к этому времени уже разговорил директора.
— Как? — бросил он заинтересованный взгляд на Лаг-но. Тот отрицательно покачал головой. — Жа-аль… Вот, Игорь Константинович, товарищ Плигин утверждает, что акции не стоят той цены, которая вырисовалась… в лице Елены Витальевны Виниченко. Он сперва отказал бандитам, а сейчас готов поставить необходимую подпись.
— Та-ак!.. А как они об этом от вас узнают?
— Они… — Плигин вытер носовым платком вспотевшее лицо. — Они будут звонить.
— Когда?!
— Сегодня вечером.
— A-а, мать вашу! — выругался Лагно. — Это вы можете ждать, а не мы! — Обернулся к Кулику. — Валера, мне срочно нужны все материалы по группировке некоего Слона. Знакомо имечко?
— Поехали в РУОП, влезем по-быстрому в банк данных! — не мудрствуя лукаво, вскочил Кулик.
Проинструктировав директора «Спецкабеля» о линии поведения в случае досрочного выхода на него бандитов, Лагно и Кулик вместе со своими бойцами рванули кортежем по длинной улице, обрамленной рядами пирамидальных тополей, к зданию регионального управления по оргпреступности.
Уже через полчаса они неслись по одному из наиболее вероятных адресов нахождения банды.
…Загородный особняк находился в уединенном месте, географически равно удаленном от богатых рыбой камышовых плавней в юго-восточных окрестностях Южнороссийска и голубеющих далеко на юге предгорий Кавказа.
Подъездная дорожка из отшлифованного белого камня вела через смешанный лес к высоким металлическим воротам, выкрашенным в темно-бежевый цвет. Верх кирпичного забора по всему периметру венчала «спираль Бруно», получившая широкую известность в России в октябре 93-го, когда президентская сторона сварганила в центре Москвы небольшой концлагерь для желающих помочь парламенту в остром политическом противостоянии.
За воротами дорожка продолжалась. Теперь она вела сквозь пышный сад, в котором прижились некоторые субтропические культуры, к усыпанной щебенкой площадке вместимостью в 5–6 легковых автомашин. Практически рядом стояла, отделенная полоской олеандрового кустарника, вилла о трех этажах с навороченными во ублажение каприза заказчика «башенками» и «гребешками».
Все это новомодное великолепие принадлежало главе фирмы «Стумор Лтд» Альфреду Рейнгольдовичу Рауху. Чисто коммерческое предприятие, «Стумор Лтд» своим рождением было обязано президенту Московской финансовой корпорации «Эстакада» Захару Михайловичу Хотимскому, по совместительству являвшемуся крупным телевизионным магнатом, издававшему к тому же несколько газет и журналов.
Захар Михайлович решил с помощью Альфреда Рейнгольдовича укрепить южные рубежи своей финансовой и эфирной империи, а заодно взять под свое крыло кое-какие промышленные проекты.
Раух с ведома Хотимского активно занимался отмыванием криминальных доходов самой крутой южнороссийской группировки. Последняя же любезно выражала готовность быть вооруженным прикрытием империи Захара Михайловича при отстаивании ее интересов в регионе.
Лену заперли в комнате на третьем этаже особняка. Из ее окна открывался вид на крышу двухэтажной кирпичной сторожки, слева от которой находились въездные ворота. Их, как и фасад сторожки, полностью закрывала пышная зелень сада.
Отойдя от шока, Лена попыталась сообразить, что ей делать в создавшейся ситуации. Во время поездки она старалась запомнить дорогу, но ей это не удалось: два боевика с боков блокировали обзор, а сидящий на месте переднего пассажира детина постоянно орал «нагни голову!» и, поворачиваясь к ней, «помогал» выполнить его команду огромной, словно лопата, потной ладонью. Поняла она только, что джипы «Мицубиси— Паджеро» неслись в южном направлении.
Еще Лена заметила дюжего охранника у ворот, когда въезжали сюда.
Окно в ее комнате открывалось свободно, но что это давало?
«Н-да… С побегом дела «швах», — подумала она. — Может быть, ночью? Но как?..»
Была бы здесь кровать, к тому же застеленная, можно было бы скрутить и связать друг с другом простыни — до земли бы хватило… А дальше? Крыльев-то у нее нет!
Тут же мысли о возможности побега перебила жестокая, рвущаяся криком наружу истина: «Сережка остался один!»
В груди защемило, на глаза навернулись слезы.
Лена подошла к двери, забарабанила по ней кулаками. Через минуту в скважине щелкнул ключ. В дверях появился бородатый, похожий на чеченца парень с тонким крючковатым носом и узко посаженными глазами. Плотоядно, с ухмылочкой, взглянул на Лену.
— Чиво шумишь, дэвачка кырасивая?
— Мне нужно позвонить!
— Па ноль-дыва, да?
— Домой. Вы же все равно проконтролируете мой разговор!
«Чеченец» обернулся, крикнул куда-то вниз:
— Алик!
По желтым, покрытым лаком ступеням деревянной лестницы, вдоль которой висели на стене позвякивающие полуцилиндрические светильники типа «Каскад», поднялся холеный молодой человек, которого Лена видела в кабинете Плигина.
— Дэвачка па-азванить хочит. В милицию.
