Голоса снизу становились все громче, выражения все скабрезнее… И вот дождалась! В замке повернулся ключ, дверь отворилась.
— Ну что, детка? — глаза появившегося на пороге Слона сально блестели. — Заскучала? Пойдем к нам, выпьем за удачную сделку!
— Спасибо. Я здесь посижу. — Лена инстинктивно вжалась поглубже в кресло.
— Брось из себя девочку строить! — Слон медленно наступал на нее. — Хочешь остаться совладелицей вашей шарашкиной конторы?
— Пошел вон! — процедила Лена, вцепившись в подлокотники так, что побелели костяшки пальцев. — Хоть что-то человеческое в тебе осталось? Вы доконали моего мужа. Имей же сострадание к вдове!
Слон притормозил. В мозгах его шла какая-то работа.
— Шо вы с Иванычем одну песню запели — «доконали!», «угробили!».. Он же, супружник твой, от инфаркта помер!.. В общем так. Ради сострадания я защищу тебя от этих гавриков! — Он кивнул на дверь. — А то там желающих много. Будем с тобой вдвоем, детка! Только ты да я…
Слон достал из объемного кармана широченных, свободно сидящих шерстяных брюк початую бутылку виски «Джонни Уолкер», свинтил пробку, сделал глоток прямо из горла.
— Хорош-шо-а! — рыгнул он. — Теперь ты. На!
— Пошел вон! — еще раз сказала Лена, чувствуя неотвратимость надвигающейся беды.
— Зря ты так! — деланно вздохнул Слон. — Тебе было бы приятнее.
Он отставил бутылку, демонстративно расстегнул брючный ремень из мягкой коричневой кожи. Медленно стянул брюки.
Приблизившись к Лене, выпростал из плавок значительных размеров аппарат.
— Возьми, детка, приласкай его! Всем бабам он нравится…
Лена еще больше вжалась в кресло.
— Не приучена! — пытаясь сохранить хладнокровие, сказала она. — Потом до смерти не отмоешься.
— В целку играешь? — повысил голос Слон. — Бери, сказал!
Он резко нагнулся к Лене, схватил ее за волосы так, что она вскрикнула от боли. Попыталась вырваться — бесполезно.
— Вах, Слоник! — раздался пьяный голос вошедшего «чеченца». — У вас тут лубовь! А если я сзады пристроюсь?
— Валяй! — прерывисто дыша, тот старался приблизить член к Лениному лицу. — Я не жадный! А у меня она отсосет… Да не дергайся ты!
Слон, разозлившись, ударил пудовым кулаком Лену в темечко. Последнее, что увидела она перед тем как потерять сознание, было возникшее в окне лицо человека в черной матерчатой маске с прорезями для глаз…
Лена, очнувшись, обнаружила себя откинувшейся в просторном шезлонге в саду. Сквозь кроны абрикосовых деревьев светило солнце. Во влажном воздухе разносился аромат роз. Что-то неестественное примешивалось к этому аромату… Ах да, нашатырь!
Она повернула голову чуть влево и наткнулась взглядом на… встревоженное лицо Игоря Константиновича. Полковник, экипированный в камуфляж, стал почему-то полнее за ту неделю, что они не виделись.
«Бронежилет! — догадалась Лена. — Значит, он узнал. Он успел!.. А могло быть иначе!..»
— Как вы, Елена Витальевна? — Лагно был официален в своей заботе, хотя глаза говорили много больше, чем он мог позволить себе при коллегах.
— Нормально, — слабо улыбнулась Лена. — Благодаря вам.
Она попыталась подняться с шезлонга, но ноги предательски подкосились.
— Петя, подержи! — Лагно протянул одному из своих ребят снятый с плеча «Калашников». Затем легко подхватил Лену на руки. — Там в гостиной диван, Елена Витальевна. Вам, похоже, лучше полежать.
Покоясь на сильных руках Игоря Константиновича, Лена увидела распластанных на площадке для автомобилей бандитов. Они лежали на животах, руки каждого за спиной сковывали наручники. Вдоль этой лежачей шеренги прохаживались бойцы СОБРа, изредка попинывая в бока пытавшихся подать голос задержанных.
Еще Лена увидела разбитые стекла нескольких окон первого этажа и груду щепок — то, что осталось от входной двери.
Оставив Лену приходить в себя, Лагно присоединился к Кулику, подсчитывающему вместе с одним из своих бойцов оружейные трофеи. В этот момент коллега Игоря Константиновича Володя Смольянинов позвал того в дом.
— Посмотрите, что я нашел, товарищ полковник, — сказал он, когда Лагно поднялся в одну из комнат на втором этаже. — Какой-то чудо-прибор!
В углу комнаты стояло нечто вроде старой ламповой радиолы, но без привычных динамиков, затянутых декоративной материей. Панель управления представляла собой несколько белых клавиш и верньер, по окружности которого на корпусе располагалась странная шкала: «Гц, 1, 5, 10…» и так далее до «50». Цена деления шкалы равнялась одному герцу. От торца «радиолы» отходили цветные провода, подсоединенные к лежавшему отдельно подобию обычного фонарика-«колбаски», но с очень широким раструбом.
— Та-ак… — Лагно, некогда окончивший южнороссийский «политех», присел на корточки и стал подробно рассматривать прибор. — Ну, ясно, что внутри кроется довольно мощный генератор низкочастотного излучения и, по всей вероятности, «усилок». Но больно здоровая бандура! Что-то там есть еще, чего я не понимаю. И этот странный «фонарик»…
— Может, установка, которая лечит, товарищ полковник? — предположил Володя. — Смахивает на это… как его… УВЧ! Моей дочке в поликлинике насморк такой штукой лечили.
