Далее последовал комментарий корреспондентки. Стоя с микрофоном в руке на фоне здания областной администрации, узколицая брюнетка подвела итог:
— Так и живет нынешний предприниматель в российской глубинке — заботами о развитии своего бизнеса и процветании родного края, проблемами взаимодействия с государством и защиты от криминальных посягательств. Тем более трудно ему приходится, если такие посягательства осуществляются государственными структурами. Мы вправе рассчитывать, что облеченные властью сановники, от которых во многом зависит скорость движения демократии по нашей земле, разберутся с допустившими произвол в отношении южнороссийских бизнесменов людьми в погонах, весьма своеобразно понимающими свой воинский долг. Лика Грушина, Вадим Барский, НГТК, из Южнороссийска…
Игорь Константинович двинул кулаком по подлокотнику кресла и выругался.
— Что произошло, Игорек?
В дверях стояла мать, сильно сдавшая за последние два года. Едва оправившись от гибели внука и невестки, Василина Игнатьевна поняла, что погружается в атмосферу опасностей, подстерегающих ее сына в связи со спецификой службы, стала предчувствовать неприятности того по работе. У нее резко прибавилось седых волос, все чаще стало сбоить сердце, разыгрался ревматизм в правой ноге. Полковник пытался убедить мать в том, что дела у него идут великолепно, но, видимо, был неважным артистом. Он, в свою очередь, переживал за чрезмерные и чреватые обострением всяческой «хроники» материнские волнения.
— Ничего, ма. Ничего. Все нормально!
Он встал с кресла; подойдя к Василине Игнатьевне, обнял ее за плечи.
— Так, телевизионщики гонят очередную туфту, аж зло берет. Чего ты вскочила, а? Ну-ка отдыхать! Отдыхать!
Лагно довел мать до застланного добротным английским пледом дивана. Василина Игнатьевна легла, прикрыв ноги старенькой шалью.
— Да, сынок, — вздохнула она. — По телевизору нынче много чего говорится от лукавого. Ты так-то уж близко не принимай это.
— Не буду, ма, не буду, — улыбнулся полковник. — Ты подремли, я выключу свет.
Он уже собирался выйти из комнаты, когда Василина Игнатьевна неожиданно спросила:
— Игорек, а ты… женщину хорошую себе так и не завел? Скучно ведь со мной, старухой…
Лагно обернулся в темноте и не сразу нашелся, что ответить.
— Знаешь, мне с тобой никогда не скучно. И потом — а вдруг понравившаяся мне женщина… ну, скажем… окажется с ребенком?
— Вот и хорошо, — откликнулась мать. — С ним и я помолодею.
Петр Петрович Сазан вызвал Лагно в середине рабочего дня.
— Нет, Игорь, как тебе это нравится? Ну, телевизионщики, ну накрутили! Все им сенсации, понимаешь, подавай! — Генерал вздыхал, охал и качал головой. — А руководство Управления реагируй на это официально! Придется реагировать, Игорь, а что делать, ох, ох!.. Я вынужден, старик, временно отстранить тебя от работы. К сожалению! Отдохнешь, пока идет служебное расследование. Областное начальство, понимаешь, уже нашему с тобой общему шефу — директору Службы Барбакову в Москву отзвонило. Ну, тот приказал объективно разобраться во всем. Вот и буду объективно разбираться, ох, ох…
Полковник, сжав зубы, молчал. Щелчок бандюков Слона по носу повлек далеко идущие последствия. Похоже, весьма далеко… Хорошо — «радиола» в надежном месте, и знают об этом лишь трое его ребят. Надежных ребят.
— Я понял, товарищ генерал, — тихо произнес Лагно. — Значит ли это, что на время расследования я могу уйти в отпуск?
— Иди, иди, Игорек! — с выражением сочувствия на лице закивал Сазан. — Только напиши на мое имя подробный рапорт о той операции. И еще передай ключ от своего сейфа Володе Самаеву из отдела собственной безопасности. Проверка должна быть полной, сам понимаешь!
— Разрешите идти?
— Ну, ты что как неродной, старик? — улыбнулся генерал. — Иди, конечно… Да, кстати! Тут из Москвы звонил… э-э… — Сазан уткнулся в свой еженедельник, — Лунников Дмитрий Сергеевич из «девятки»… то есть, тьфу ты! — из Службы безопасности президента. Летит по каким-то своим делам в наш город. Просил встретить в аэропорту. Смотайся, а? Ты же в ранге моего зама.
Лагно хмыкнул: как осуществлять оперативное руководство — так он «отстраненец», как встречать какую-то столичную шишку и транспортировать ее куда скажет — так он «в ранге зама»!
— Хорошо, товарищ генерал. Вы мне номер рейса назовите.
Дмитрий Сергеевич оказался стройным шатеном лет тридцати восьми с несколько усталым, но приятным и открытым лицом. Вся его поклажа умещалась в небольшой, висящей на перекинутом через плечо ремне, дорожной сумке.
— Отдыхать в наши края? — мрачновато поинтересовался полковник, когда они сели в машину.
— Не совсем, — улыбнулся Лунников. — Игорь Константинович, сразу обращусь с просьбой. Не поможете добраться до Жемчужного?
— Что? — Лагно показалось, что он ослышался. — До Жемчужного?
«Собственно, чего это я… Совпадение! Парень, скорее всего, все-таки едет отдыхать на море. И, черт этих москвичей побери, запрягает для личных целей служебную машину нашего Управления!.. Хотя… а почему у него так мало вещей?..»
Лунников, между тем, выжидательно смотрел на него.
