Искатель, 1998 №6 полностью

Полковник глубоким вдохом освежил легкие. Что ж, подумал, завтра решим, как лучше поступить. Тут, как говорится, возможны варианты. Значит, не все чисто в конторе?.. Поверим на слово. Пока. Собственно, какой смысл Ларику врать? В любом случае докладывать обо всем этом, пожалуй, погожу. Ибо… как там говаривал старина Мюллер? «Что знают двое, то знает свинья»? Так, кажется. А группенфюрер знал толк в конспирации!

Лагно молча ухмыльнулся в темноту. Затем вернулся к столу, снял трубку городского, набрал номер.

— Серега? Горюнов? Здравствуй, Лагно. Слушай, у тебя когда отпуск?.. Да?.. Понял. Есть интересное предложение. Давай-ка завтра часиков в шесть пивка попьем в «Курене». Лады? Тогда до встречи!

Он шел по улице и улыбался. Просто так, от хорошего настроения. Кое-кто из прохожих оборачивался и удивленно смотрел ему вслед: какие, мол, радости у этого невзрачного, серенького мужичка в наше время?

По Волоколамке неслись машины, взметая маленькие вихри тополиного пуха. Кузьма Леонидович остановился, понаблюдал за ними и произвел подсчет: из двадцати попавшихся навстречу — тринадцать иномарок.

«Ну и ладно, — подумал он. — Люди стали жить обеспеченнее. И слава Богу».

В кондитерской на первом этаже башни «Гидропроекта» купил Катюхе торт. В портмоне осталось пятьдесят пять тысяч. Выдадут ли зарплату, когда и в каком количестве, он, как и его коллеги, не знал. Но нынче у него праздник. Накануне «Бакалавр» подействовал, и еще как! Григорьевич, друг детства, физиотерапевт из районной поликлиники, по команде Баранова «схватил» сильнейшую ангину; по команде же Баранова эта ангина в считанные минуты прошла!

Команда была мысленной и заключалась в том, что Кузьма Леонидович внушил себе сильнейшую боль и заложенность в носоглотке вместе с высокой температурой. Баранов от природы являлся довольно сильным индуктором и, сосредоточив взгляд и волевое усилие на рамке, сумел задать ей определенную частоту вращения. Это, в свою очередь, повлияло на частотно-мощностную характеристику излучателя — специального колебательного контура, находящегося в жидкости, помещенной в конусообразную ванночку. Лептонный поток, промодулированный командой Баранова, в это время пронизывал фото-слайд Пинегина… Через полчаса Кузьма Леонидович позвонил тому на квартиру (а жил Петр Григорьевич в Строгино) и спросил, заикаясь от волнения: «Н-ну как?..» «Кузя, ты что, охренел?! — послышался в ответ хрип старого приятеля. — Ты что наделал? Загибаюсь, и это в такую жару!..»

Однако через десяток минут усилиями Баранова спазмы и боль в горле у Пинегина прошли, жар спал…

Кузьма Леонидович подходил к остановке троллейбуса, когда рядом с ним, чуть-чуть впереди, аккуратно затормозил коричневый «Форд-скорпио». Открылась передняя дверца, и из салона легким движением вынес свое тело мужчина лет двадцати семи, атлетического сложения, экипированный в красно-синий спортивный костюм «Найк». Он явно направлялся к Баранову.

— Кузьма Леонидович? — вежливо улыбнувшись, спросил незнакомец.

— Д-да, — озадаченно ответил тот, притормаживая и вглядываясь в лицо мужчины.

— Извините, но будьте так любезны сесть к нам в машину: есть разговор! — мужчина, продолжая улыбаться, гостеприимно распахнул заднюю дверцу «Форда».

— Ноя вас не знаю! — тихо произнес, слегка попятившись, Баранов. — С какой стати я буду садиться в чужой автомобиль?

— Уверяю, вам не причинят ни малейшего вреда! — голос мужчины оставался ровным и спокойным. — Есть предложение, которое может вас заинтересовать. Речь пойдет о… «Бакалавре».

Кузьма Леонидович опешил.

— К-как… откуда вам… вы… из Минмедпрома? — пробормотал он и тут же осознал глупость своего вопроса.

— Не совсем, — покачал головой незнакомец. — Но мы из тех, кто способен адекватно оценить ваш талант. Вас устраивает такой ответ?

Баранов пожал плечами и, нагнув голову, полез в салон машины. «Спортивный» захлопнул за ним дверцу, уселся спереди сам. Машина плавно тронулась с места и бесшумно набрала скорость, покатив по Ленинградскому проспекту в сторону центра.

Соседом Кузьмы Леонидовича по заднему сиденью «Форда» оказался мужчина примерно его лет, только покрупнее, одетый в скромный, но дорогой костюм от Версаче. Исходивший от соседа горьковато-пряный запах импортной туалетной воды, казалось, пропитал обивку салона. Мужчина был круглолиц и упитан; темные глаза с полукружьями легкой отечности под ними с интересом смотрели на Баранова.

— Здравствуйте! — приветливо произнес мужчина. — Ради Бога извините, что перехватываю вас так вот — по дороге: уж очень мало у меня времени!

Кузьма Леонидович сухо кивнул в ответ на приветствие. Пожевав губами, негромко спросил:

— Вы не хотите представиться?

— Извините, — улыбнулся мужчина. — Не успел. Аркадий Семенович. Президент фонда содействия частным медицинским фирмам.

— И что? — сухо произнес Баранов.