— Господин Грузенберг сейчас занят. Он беседует с клиентом, — с теми же певучими интонациями ответила секретарь. — Позвоните позже. Или сообщите мне о своем деле, я доложу адвокату, как только он освободится.
— Могу ли я договориться с ним о встрече? — спросил Натаниэль.
— Я могу записать вас на прием, — любезно сообщила секретарь.
— Очень хорошо. Запишите, пожалуйста.
— Вас устроит следующий четверг?
— Ни в коем случае! Максимум — завтра. А вообще-то меня устроит сегодня. В течение ближайшего часа. Хорошо?
— Увы, это невозможно.
Натаниэль начал терять терпение.
— Девочка, — сказал он, — скажи своему хозяину, что в таком случае ему придется встречаться со мной не в своем, а в моем офисе! — Он забыл, что уже не служит в полиции. «И черт с ним», — подумал Натаниэль.
Секретарь адвоката явно встревожилась.
— Если вы скажете мне, по какому делу хотите встретиться с адвокатом, может быть, я постараюсь вам помочь.
— Вот-вот, постарайтесь, — Розовски снова перешел на вежливопросительный тон. — Я расследую обстоятельства гибели одного из ваших клиентов. Мне необходимо получить от господина Грузенберга некоторую информацию.
После небольшой, но достаточно заметной паузы секретарь ответила:
— Соединяю вас с адвокатом. Подождите немного, — в ее голосе исчезли певучие интонации.
«Давно бы так», — подумал Натаниэль, слушая в трубке убаюкивающую музыку. Музыка прервалась щелчком.
— Адвокат Грузенберг слушает, — произнес хорошо поставленный баритон.
— Детектив Розовски, — представился Натаниэль, опустив слово «частный».
— Слушаю вас, детектив.
— Я занимаюсь делом Ари Розенфельда. Он был вашим клиентом?
— Да, — коротко ответил адвокат.
— Вы могли бы уделить мне несколько минут для личной встречи?
Пауза. Адвокат, видимо, обдумывал отказ. Натаниэль представил себе Цви Грузенберга — массивного, с двойным подбородком и прочими атрибутами сидячей жизни. Образ вполне соответствовал бархатному голосу. Он попытался придумать веские причины, которые подействовали бы на адвоката и убедили бы его назначить встречу. Но Грузенберг, неожиданно для него произнес:
— Да, разумеется. Когда вам удобно?
— М-м-м… Лучше всего — прямо сейчас. Скажем, минут через десять. — Говоря это, Розовски скосил взгляд на карточку с адресом. Да, он вполне успеет добраться за десять минут. — Вас устроит?
— Устроит, — не задумываясь, ответил Грузенберг. — Скажете секретарю, что вы из полиции.
Розовски положил трубку и вышел в приемную.
— Алекс, — произнес он великодушно. — Можешь не спешить. Я сам завезу папку в «Байт ле-Ам». Только дай ключи от машины.
— Тебе звонил Давид Гофман, — сообщил Маркин, отдавая ключи. — Только что, по второму телефону. По-моему, у него что-то случилось.
— Да? — Натаниэль озадаченно посмотрел на помощника. — Что именно?
— То ли несчастный случай в лаборатории, то ли еще что-то в этом роде. Похоже, есть пострадавшие.
Розовски нахмурился.
— Ч-черт… Я всегда полагал, что он занимается безобидными вещами. Скажи на милость, какие несчастные случаи могут иметь место при изучении древних рукописей?
— Понятия не имею. Разве что инфаркт от скуки. По-моему, скучнее работы архивариуса может быть только…
— Работа частного сыщика, — закончил Розовски. — И не какого-нибудь, а израильского. Вон, посмотри кино про американцев. Жизнь кипит! Они убивают направо и налево, их убивают. Одних машин за неполных два часа разбивают вдребезги на хороший миллион. А у нас… О-хо-хо… — он тоскливо вздохнул. — Неужели и для старого друга я отныне не более чем полицейская ищейка?
— Экс-полицейская.
— Все равно.
— Может, там действительно что серьезное, а? — спросил Алекс после деликатной паузы. — По нашей части? Все-таки профессор Гофман серьезный человек.
Розовски хмуро ответил:
— В девяносто девяти процентах случаев люди страдают по естественным, некриминальным причинам. Но окружающие зачастую абсолютно уверены, что непременно присутствует чей-то злой умысел. Эта уверенность нисколько не зависит от уровня интеллекта и профессии подобных людей. Одна моя клиентка пребывала в твердой уверенности, что ее мужа отравила медсестра в больнице. Дама, между прочим, с двумя дипломами. Правда, с другой стороны, кроме этих девяносто девяти процентов существует и тот один, которым занимается полиция.
— И мы.
— Именно… Значит, ничего более конкретного не сказал?
— Не сказал. Просил, чтобы ты позвонил, как только освободишься. Так, может быть, я отвезу документы?
— Не надо, позвоню из машины. Ты заканчивай отчеты. Пока?
Адвокат Грузенберг, вопреки фантазиям Розовски, оказался молодым, спортивного сложения парнем, почти одного роста с Натаниэлем. Правда, сшитый явно на заказ у дорогого портного костюм и строгой расцветки галстук существенно отличались от вылинявшей футболки и джинсов детектива, не говоря уже о модных туфлях адвоката.
Рукопожатие тоже оказалось под стать внешности — энергичным и коротким.
— Кофе, чай, кола? — спросил Грузенберг, предложив посетителю кресло и сев напротив.
— Ни то, ни другое, ни третье, — Натаниэль улыбнулся. — Спасибо.
— В таком случае, — адвокат развел руками, — слушаю вас.
