Взяв с правого сиденья листок, расчерченный на квадраты, он вычеркнул слова «Визит к адвокату», но вместо них крупно вписал: «Звонок Соколовой», поставил два восклицательных знака, подумал, добавил еще один и жирно подчеркнул.
— Вот так, — удовлетворенно произнес Натаниэль, полюбовавшись на эту работу. — А теперь… — Он взглянул на часы и решительно повернул руль. Мысль о посещении «Байт ле-Ам», ради которого он, собственно, и позаимствовал в очередной раз машину помощника, почему-то так и не пришла ему в голову, зато Розовски очень удачно вспомнил, что договаривался о встрече с вице-президентом компании «Интер». Правда, не на сегодня, а на прошлый четверг, но, в конце концов, Израиль — не Германия, и пунктуальность в число добродетелей его граждан как не входила прежде, так и теперь не входит.
— И, в конце концов, что такое три дня опоздания по сравнению с вечностью? — риторически вопросил Розовски. — Такой же нуль, как и три года, — ответил он, перефразируя знаменитую фразу гашековского героя о зауряд-прапорщике и величии природы.
Выйдя из машины и направившись к служебному подъезду, вывеска у которого гласила, что компания «Интер» находится именно в этом здании и, конкретнее, на четвертом его этаже, Натаниэль почувствовал, как кто-то легко похлопывает его по плечу.
Он обернулся.
— В чем… А, это ты, Зеев. Привет, как дела?
— Нормально. Привет, Натан, — ответил Баренбойм. — Что ждем, что разглядываем?
— Архитектурные излишества, — буркнул Натаниэль. — Слушай, Зеев, не имей привычки неожиданно возникать за спиной. В следующий раз я тебя пристрелю. Ты хоть фильмы американские смотришь? Бах — а потом: «Ах, черт, ошибка вышла…»
Баренбойм засмеялся.
— Ладно, не пугай, — сказал он. — И потом: ты ведь не носишь оружия.
— Раз в год и палка стреляет, — мрачно сообщил Натаниэль. — А иногда не раз в год, а чаще.
— Все, сдаюсь, больше не буду… Как там дело Розенфельда?
— Никак, — ответил Розовски. — Я его больше не веду.
— Почему?
— Потому.
Немного подумав, Баренбойм осторожно спросил:
— У тебя неприятности?
— Наоборот, — Натаниэль широко улыбнулся. — У меня все замечательно. А у тебя?
— Нормально, — Баренбойм пожал плечами. — Нормально. Вот, хочу зайти к Левински.
— По делу?
— Да. Заранее договорился.
— Я знаю, — рассеянно заметил Розовски. — На той неделе, по телефону.
Баренбойм слегка растерялся.
— Верно, — сказал он. — Откуда ты знаешь?
— Что?.. — по-прежнему рассеянно переспросил Розовски.
— О том, что я договорился.
— Это я договорился, — пояснил Розовски. — От твоего имени. Извини, забыл тебя предупредить. Ты не обижаешься?
— Нет, — Баренбойм растерялся еще больше. — Я не обижаюсь, но…
— Вот и слава Богу, — сказал Розовски. — А то я бы очень неловко себя чувствовал, если бы ты обиделся. Я человек деликатный, ты же знаешь. А раз ты не обижаешься, то сейчас к нему пойду я, а ты пойдешь завтра.
— А зачем он мне завтра? — спросил Зеев. — Он мне сегодня нужен.
— Так не бывает, — объявил Розовски. — Люди нужны друг другу каждый день. Верно? — И тут же обругал себя: «Правду сказал Алон. Идиотская привычка — философствовать в плохом настроении».
— Но сегодня у меня к нему дело. А завтра?
— Дело решу я, — великодушно сообщил Натаниэль. — А завтра ты что-нибудь придумаешь. Неужели тебе не о чем будет с ним поговорить завтра?
Баренбойм пожал плечами.
— Всегда есть о чем поговорить с земляком, — сказал он, явно сдаваясь. — Что-нибудь придумаю. В крайнем случае — попрошу взаймы. Он, конечно, не даст.
— А тебе нужно?
— Зачем? Я сам могу дать взаймы. Но с чего-то же нужно начинать разговор.
— Скоро появятся новые купюры — пятьсот шекелей, — сообщил Розовски. — Предложи Левински за тысячу.
Баренбойм рассмеялся.
— Все еще помнишь? А что тут особенного? Это была нормальная и совершенно невинная сделка. Кстати, абсолютно честная.
— Не сомневаюсь. Как ты говорил в те времена? Работать нужно или честно, или так, как Баренбойм?
— То есть — очень честно, — подхватил Зеев-Владимир.
Речь шла о первой удачной коммерческой сделке Баренбойма. Он взял стошекелевую купюру и позвонил по номеру, отпечатанному на ней. После чего у него состоялся следующий разговор:
— Поздравляю, у меня есть для вас сувенир, — сказал Баренбойм человеку, поднявшему трубку. — Ваш телефонный номер соответствует номеру купюры достоинством в сто шекелей. Я держу купюру в руках. Если хотите, я продам ее вам за пятьсот.
Человек, с одной стороны, обалдел от такого нахальства, а с другой — неожиданно загорелся желанием иметь столь уникальную визитную карточку. Сделка состоялась.
— Да, — сказал Баренбойм, отсмеявшись. — Золотые были времена…
— Договорились? — спросил Розовски.
— Ладно, — Баренбойм махнул рукой. — В таком случае просто передай ему привет. Пока, Натан.
— Спасибо, непременно передам, — пробормотал Розовски себе под нос и направился в подъезд.
Лифт поднял его на четвертый этаж Розовски осмотрелся, пытаясь сориентироваться среди бесчисленного, как ему показалось, количества дверей справа и слева по коридору.
