— Прежде всего, давайте внесем ясность, — сказал Натаниэль. — Я — не полицейский. Я — бывший полицейский. Сейчас — частный детектив. Работаю на компанию «Байт ле-Ам». И у вас есть полное право выставить меня отсюда, не вступая ни в какие объяснения.
И снова Грузенберг удивил детектива. Он некоторое время молча смотрел на Розовски ничего не выражающим взглядом, потом засмеялся.
— Я знаю, — сказал он. — После вашего звонка я связался с полицией. Там мне сообщили, что офицера по фамилии Розовски у них нет. Был, но уже четыре года как уволился.
— Ага, — Натаниэль облегченно вздохнул и тоже рассмеялся. Адвокат явно вызывал у него симпатию. — Значит, как я понимаю, выставлять меня вы не собираетесь?
— Пока. Пока — не собираюсь. Несмотря на то, что вы фактически являетесь моим противником. Вы же хотите помочь страховой компании не оплачивать страховой полис моего клиента. Верно?
— Покойного, — поправил Натаниэль.
— Это не имеет значения в данном случае, — возразил адвокат. — У покойного есть наследники. Да и полис, к слову, подлежит оплате именно в случае прибавления к фамилии столь прискорбного эпитета.
— Да, верно. Что касается моей помощи… — Натаниэль покачал головой. — Я не собираюсь ничего подтасовывать. Мое дело — провести следствие. И выявить — если удастся — преступника. А дело «Байт ле-Ам»… что ж, это, в конце концов, их дело. Мне в общем-то наплевать на истинные причины, побудившие их к самостоятельному расследованию. Но они платили — и я работал.
— Да-да… — с некоторым сомнением в голосе произнес адвокат. — Не хочу вас ни в коем случае подозревать в попытке подтасовать факты. Но ведь полиция уже ведет расследование. Неужели вы располагаете большими возможностями?
— Нет, я бы не рискнул утверждать такое, — ответил Розовски. — Возможности мои, конечно же, более ограничены, чем у полиции.
— Вот видите, — вставил адвокат. — Следовательно…
— Минутку! — Натаниэль поднял руку. — Возможности меньшие, но они — иные, понимаете? У меня больше опыта работы с русскими, чем у полиции. И потом: у них много дел. Поверьте, я ведь сам был в свое время офицером полиции. Инспектор одновременно ведет несколько дел, разной степени сложности. Немудрено при этом что-то упустить, чего-то не заметить. — Он едва не покраснел при этих словах. «Уж кто бы говорил…»
Цви Грузенберг немного подумал.
— Возможно, вы правы, — сказал он. Сомнение в его голосе, впрочем, не исчезло. — Во всяком случае, я тоже нисколько не против параллельного расследования. Кстати, как вы сами относились к частным детективам в бытность свою полицейским? — с любопытством спросил адвокат.
— Плохо, — смеясь, ответил Розовски. — Очень плохо. Вы даже не представляете, насколько плохо. Они все время путались у меня под ногами. Хуже, чем к частным детективам, я, пожалуй, относился только к репортерам. Но, в то же время, они вынуждали меня работать без ошибок. — Он немного подумал и пояснил: — Я имею в виду и репортеров, и частных сыщиков. Конечно, ошибки все равно были… Я, собственно, заехал к вам по дороге в компанию. Еду сдавать дела, — и он показал адвокату папку, которую держал в руках.
Адвокат развел руками.
— В таком случае, я просто ничего не понимаю, — признался он. — Вы не полицейский. В данном случае вы и не частный детектив, нанятый компанией. Вы просто…
— Любознательный человек, — подсказал Розовски. — У меня чрезвычайно развито любопытство, можно даже сказать, болезненное любопытство. Я могу лопнуть, если не узнаю то, что хочу узнать. Это произойдет на ваших глазах, в вашем кабинете. И память о кошмарном зрелище будет вас преследовать всю жизнь.
Цви Грузенберг снова рассмеялся.
— Знаете, а вы мне нравитесь, Натаниэль.
— Вы мне тоже, Цвика, — вполне искренне сказал Розовски. — Честное слово, я просто хочу прояснить кое-какие моменты. Не для следствия. Для себя. Понимаете — профессиональная этика.
— Понимаю, — сказал адвокат. — Иногда, после слушаний дела, мне тоже хочется еще раз повторить все сначала. Просто для себя. Что бы вы хотели от меня услышать?
— Расскажите мне о своем клиенте.
— Что именно?
— Все, что сочтете нужным. Все, что казалось вам интересным в этом человеке. Он ведь казался вам интересным человеком, верно?
— Верно. Был врачом. Вдруг, приехав к нам, проявил себя недюжинным коммерсантом. Хорошо образован. — Адвокат замолчал. Розовски тоже молчал, выжидательно глядя на него.
— Вот, — сказал Грузенберг. — Вот, пожалуй то, что казалось мне непривычным: для бизнесмена он выглядел чрезмерно деликатным человеком.
— Деликатным? — Натаниэль усмехнулся. — Действительно, странное качество для бизнесмена, тем более — русского.
— Именно! — подхватил адвокат, не почувствовав иронии в словах сыщика. — Ав остальном… Обычный клиент.
— Бывали случаи… какие-то проблемы с оплатой ваших услуг?
— Нет, ни разу. Вы правильно задаете вопрос, я дорогой адвокат. Мои гонорары весьма внушительны, и я этого не скрываю. Я беру много, но и делаю много. Может быть, больше некоторых моих коллег.
— Деликатен, обязателен в денежных вопросах… Что еще вы можете сказать о нем?
