— Да, ему лет тридцать пять, — серьезно подтвердила Шейла, зажав двумя пальцами ресницы, чтобы завить их. — У него шестимесячный ребенок и какая-то трагическая история. Его старший ребенок монголоид. Ужасно, правда? Ему сейчас восемь лет, и мистер все эти годы не видел его. Он и его жена все пытались и пытались иметь второго ребенка, и вот только теперь это у них получилось. Он обожает своего малыша.
— Откуда ты все это знаешь? — удивился Уэксфорд и подумал, конечно, она же дочь детектива. — Я считал, что ты ходила к нему лечить зубы, а не вести расследование.
— Ох, мы долго разговаривали, — с безмятежным видом пояснила Шейла. — Не надеюсь, что ты сможешь понять, но меня интересует человеческая природа. Если я готовлюсь быть настоящей актрисой, я должна знать механизм, который тикает в человеке. Мне надо уметь хорошо разбираться в людях.
— Бог в помощь, — мрачно пробормотал отец. — Вот уже столько лет я пытаюсь разобраться в них, и все еще доля ошибок составляет процентов восемьдесят.
Шейла разглядывала себя в зеркало.
— У мистера Виго очень элегантные, утонченные манеры. Холодные, если ты понимаешь, что я имею в виду. Я иногда думаю, что у зубных врачей очень интересные отношения с пациентами. Они должны быть приветливыми, иначе ведь человек больше никогда не придет к нему, правда? Это такие интимные отношения, что ты невольно начинаешь думать о другой ситуации. Я имею в виду, папа, что мужчина обычно не бывает в такой близости к женщине. Только когда занимается с ней любовью.
— Искренне надеюсь, что ничего подобного не случилось.
— Ох, папа… Я ведь только говорила, на что это было похоже. Делала сравнение. — Шейла хихикнула и накрутила прядку волос на палец. — Правда, когда я уходила, то он вроде бы как ударил меня током. Он сказал, что у меня самый очаровательный рот, какой он видел.
— Бог мой! — Уэксфорд встал. — Если ты не думаешь о том, что говоришь отцу, то хотя бы могла помнить, что он главный инспектор-детектив. — Он помолчал и добавил, не сознавая, какое впечатление могут произвести его слова: — Я могу пойти и посмотреть на этого Виго.
— Ой, папа!
— Не из-за твоего очаровательного рта, а проводя собственное расследование.
— Но, папа, ведь ты не рискнешь…
Все это время миссис Уэксфорд невозмутимо ела имбирное печенье, но подняла голову и спокойно заметила:
— До чего же ты глупая девушка. Порой я думаю, что божий дар разума вовсе не обязателен в искусстве. Если ты закончила со своим лицом, то выведи лучше собаку.
При слове «собака» Клитемнестра тут же стала вертеться перед глазами.
Они стояли под ивами и смотрели на реку. Не знавший их прохожий мог бы подумать, что это два бизнесмена воскресным полднем прогуливаются по берегу. Но в Кингсмаркхэме их знали все, и все знали, что они стоят на месте, где убили Чарли Хаттона.
— Я говорил, что нам надо поговорить со всеми членами Дартс-клуба, — начал Верден, спускаясь к кромке воды. — И теперь, по-моему, мы поговорили со всеми. Любопытно, что Пертуии единственный, кто мог ладить с Хаттоном, но никто не желает признавать этого. Все остальные всегда были с ним на ножах. Только один из тех, с кем вы разговаривали, имел выдержку и терпение. Но в конце концов и у него Хаттон вызвал некоторое возмущение. Может ли человек убить приятеля за то, что тот высмеял его в баре, и за то, что приятель получает больше денег?
— Может, если надеется получить деньги, — ответил Уэксфорд. — Сто фунтов большая сумма для такого бедолаги, как Келлем. Нам надо понаблюдать за ним, не сделает ли он в ближайшее время крупные покупки. Мне не нравится, что он выстирал одежду, которую носил в пятницу вечером.
Верден осторожно переходил реку, стараясь не замочить ноги. Он перешагивал с камня на камень, выбирая такие, которые не покрывала сверху вода. Потом наклонился и сказал:
— А вот и оружие.
