Лоринг посмотрел вверх на лестницу, разделявшую отдел на две половины, и подождал, пока спустится регистратор. Он попросил список всех пациентов, поступавших в клинику Принцессы Луизы в прошлом году. Его запрос вызвал нескрываемое возмущение.
Пришлось потратить полчаса на переговоры с официальными лицами, каждый из которых адресовал его к другому. И наконец ему дали разрешение ознакомиться со списками.
Список оказался длинным и внушительным. Почти половине имен предшествовали титулы, а в простых мистерах и миссис он узнавал крупнейших промышленников, бывших министров, телевизионных знаменитостей, чье слово слышали в каждом доме. Среди женщин встречались герцогини, балерины, известные фотомодели. Но среди них Лоринг не нашел Дороти Фэншоу. Он был так уверен, что ее имя должно быть в списке, что просмотрел его еще раз. Но Дороти Фэншоу среди пациенток не было.
Джей — это может быть Джером, но также Джон, Джеймс, Джереми, Джонатан и Джозеф. Был ли любовник Бриджет Калрос мужем достопочтенной миссис Джон Фрезер-Беннет из Уилтон Кресчент, или мужем леди Джеймс Файн из Болтонса? Лоринг пришел к заключению, что ее любовником был покойный муж Дороти Фэншоу, и он полагал, что такой же вывод сделает и Уэксфорд.
Молодые Пертуии проводили медовый месяц в доме отца Джека. Их квартира должна была быть готова через две недели. И Джек отказался от заказанного в отеле номера. Им некуда было поехать и нечего было делать. И молодые Пертуии чувствовали, что если бы они в этот период придерживались своего прежнего образа жизни и отказались бы от праздничного безде-лия и привилегий любви, то это было бы своего рода профанацией медового месяца. Джек говорил, мол, нельзя же целый день лежать в постели. Поэтому они сидели в редко используемой гостиной, держались за руки, и Мэрилин ораторствовала на политические темы, а Джек, человек не болтливый, слушал. Ни один из них не привык читать книги, и оба ужасно скучали. Сейчас они заполняли свое молчание печальными размышлениями о Чарли Хаттоне. И хотя это тоже не тема для медового месяца, но они делились своими воспоминаниями о нем, выражая их в банальных и сентиментальных фразах.
В таком состоянии и нашел их Уэксфорд.
— Я пришел поговорить с вами о Макклое, — коротко сказал он Джеку.
— Вы уже говорили. Вы все сказали мне.
— Это не совсем подходящая тема для вашего медового месяца.
— Хорошенький медовый месяц, — проворчал Джек. — Думаете, я так планировал его провести?
Уэксфорд сел и посмотрел на них.
— Я не убивал Чарли Хаттона. Я даже не знал его. Вы его знали. Предполагается, что вы даже были его другом. У вас несколько странный способ выражать свою дружбу.
Болезненная судорога стерла румянец с лица Джека.
— Он умер. Нельзя быть другом мертвого. Можно только беречь память о нем.
— Поделитесь со мной частицами вашей памяти, мистер Пертуии.
Джек посмотрел в глаза детективу, кровь снова прилила к лицу и пульсировала под кожей.
— Вы всегда играете словами, крутите ими, и как умный…
— Хвалитесь вашим проклятым образованием! — перебила Джека жена.
— Не надо так, любовь моя. Я так же чувствую это, как ты, но не хорошо, не надо… Вы вбили себе в голову, что Чарли мошенник, разве нет? Чего хорошего, если я стану вам говорить, какой он был на самом деле щедрый, добросердечный. Но это ведь не то, чего вы хотите?
— Сомневаюсь, чтобы это очень помогло найти, кто убил его.
— Он нашел нам квартиру. Тот, у кого была эта квартира, хотел деньги вперед. Двести фунтов. Вот, что он говорил. И Чарли выложил ему двести фунтов. Нам в долг, конечно. Но он не требовал никаких процентов. Это было двадцать первого мая. Сколько буду жить, никогда не забуду этой даты.
Двадцать первое мая. В тот же день Хаттон заказал себе зубы. После грабежа, которого не было. Вот еще один пример того, как Хаттон распорядился своим маленьким состоянием, за что-то полученным от Макклоя.
— Где он брал деньги на такую щедрость, миссис Пертуии?
— Я могла задать ему такой вопрос, да? Конечно, я простая женщина из рабочего класса, но меня воспитывали правильно. Меня учили манерам. Так что, ради Бога, избавьте меня от ваших вопросов.
— Мистер Пертуии? — Ему придется отвечать на мой вопрос, подумал Уэксфорд. Он уже наговорил слишком много и вполне контролирует себя, так что не сможет отвертеться, ссылаясь на горе, как в прошлый раз. — Где он брал деньги? Двести пятьдесят фунтов за зубы, двести фунтов вам… Деньги, которые он неделя за неделей вносил на свой счет в банке. Он зарабатывал двадцать фунтов в неделю. Сколько вы зарабатываете, мистер Пертуии?
— Чуть больше, — сказал он. — В удачную неделю чуть больше.
— Вы можете одолжить вашему лучшему другу двести фунтов?
— Мой лучший друг умер.
— Пожалуйста, не увиливайте, — резко бросил Уэксфорд. — Вы знаете, как Хаттон жил. Не говорите мне, Пертуии, что вы не задавали себе вопрос, откуда приходят деньги? Вы спрашивали себя, и вы спрашивали его. Каким образом двадцать первого мая Хаттон стал богатым.
Теперь лицо Пертуии прояснилось. Он вздохнул, и в глазах сверкнула крошечная искра триумфа.
