— Когда я сказал, что придется пересмотреть мой план, я имел в виду полный пересмотр, а не какие-то поправки, — он выглядел даже обиженным. — Не недооценивай меня! Позволь мне обрисовать, как это будет выглядеть в глазах копов. Уэйленд был убежден, что его любовница пыталась убить его, потому он нанял тебя убить ее раньше. Но потом Уэйленд отказался платить, и ты в отчаянии или гневе убил его. Им пришлось тебя отпустить, поскольку у тебя оказалось алиби. Но ты-то знал, что как только копы сравнят пули, убившие Алисию в Нью-Йорке и Уэйленда в Сантз-Байе, твоя песенка будет спета. Поэтому в отчаянии ты пришел сюда, к Стангеру, и сказал ему, что, убив Уэйленда, ты спас его от жуткого мошенничества. В обмен ты потребовал несколько тысяч, необходимых тебе для бегства. Стангер, естественно, отказал тебе, и ты застрелил его в припадке ярости и нервного расстройства.
— Ты не в своем уме, Чак! — я широко улыбнулся. — Это никак не пройдет!
— Говори, говори, дружок! — ровно произнес он. — Я буду рад услышать о слабостях своего замысла.
— Следует предположить, что ты собираешься застрелить Стангера прямо здесь, в присутствии свидетелей?
— И тут же убить тебя, — холодно добавил он.
— И убить потом двух присутствующих свидетелей? — я иронически усмехнулся. — Четыре трупа весьма сложно объяснить!
— Мне эти свидетели очень нужны. Почти так же, как я им. Ты же знаешь, Бойд, что без моего влияния на бедную вдову Шари Уэйленд не состоится никакого слияния, не появится новая компания. Если не будет новой компании, и Джордж, и Эд окажутся не у дел, не будут соответственно ее президентом и вице-президентом, как и акционерами!
— Надежных же свидетелей ты себе выбрал! — прорычал я. — Они будут держать твою жизнь в своих скользких, потных руках, Чак!
— Я уверен, что могу положиться на Джорджа, — эта непонятная мечтательность вновь проявилась в его голосе. — Я, естественно, могу положиться на другого свидетеля, ибо им буду я сам.
— А что же Норман? — пробурчал я.
— Разве я этого не сказал? — он сделал паузу. — Эд окажется героем этой маленькой мелодрамы. Храбрецом, который, к несчастью, опоздает лишь на долю секунды в попытке спасти жизнь Стангера, пытаясь застрелить тебя.
— Посмотри-ка на него, — показал я на Нормана, чья голова все еще была спрятана в руках. — Он выглядит героем?
— Мало же ты знаешь о героях! — его голос опять стал жестким. — Эд как раз выглядит как герой — обычный человек, не склонный к насилию, но совершает героический поступок, дабы предотвратить убийство.
Оставался только один шанс.
— Что вы скажете, Джордж? — спросил я. — Вы с этим согласны?
Тэтчер медленно провел рукой по жестким черным волосам, затем с ослепительным блеском обнажил белые зубы в нервном оскале.
— Назовите мне убедительную причину, почему бы мне не быть на стороне Чака, — сказал он.
— Таким образом вы становитесь прямым соучастником убийства, — произнес я. — Это означает одинаковую вину и одинаковую ответственность.
— Я пойду на этот риск, чтобы стать президентом и акционером новой компании, — медленно проговорил он. — Иначе я останусь вице-президентом компании на грани банкротства. С такой рекомендацией не займешь другой руководящей должности. — Он пожал плечами. — Мне жаль Курта и тебя, Бойд, но бессонница не будет меня мучить в связи с этим…
— Какие-нибудь последние пожелания, Бойд? — вежливо спросил Чак. — Может, ты станешь умолять меня? Может, поплачешь? Выкуришь сигарету?
Стангер громко хрустнул одним пальцем и сказал церемонным голосом:
— Я хочу быть уверен, что правильно вас понял, Макензи. Вы убили Алисию Эймс, а потом и Стерлинга Уэйленда?
— Говори, говори, старик! — прорычал Чак. — Скоро у тебя уже не будет такой возможности!
— А сейчас вы собираетесь убить меня и мистера Бойда? Все ради денег?
— И власти, — прошептал Чак. — Деньги я всегда могу достать. Но власть — это иное.
— Надеюсь, вам все ясно, мистер Стангер? — спросил я.
— Да, конечно, — тихо отвечал он. — Я полагаю, пришел конец нашей судьбе, мистер Бойд?
— Может, нам стоит узнать еще одно мнение? — я наклонился над столом и прокричал: — Эй, Норман!
Он медленно поднял голову и с вялым отсутствующим выражением глаз рассеянно посмотрел на меня. Я вскочил со стула, схватил его левой рукой за лацкан пиджака, притянул через стол к себе и врезал по челюсти правым кулаком, вложив в удар всю силу. Его глаза остекленели, он упал на стол.
— Ты тупая скотина, Бойд, — голос Чака дрожал от ярости. — Это ничего не изменит!
— Как знать? — я отступил от стола, схватил стул и поднял его над головой. — Тебе придется быстро вызвать полицию после того, как ты застрелишь нас, ибо ночной сторож тут же прибежит на выстрелы. — Я медленно начал двигаться в его сторону со стулом, высоко поднятым над головой. — Так что не так-то просто теперь нажать на курок.
