— Понятно… — разочарованно протянул Натаниэль. — И какой именно яд послужил причиной смерти, тоже, разумеется, не сообщали. Впрочем, скорее всего они еще не получили результатов…
— Вы все время говорите: эксцентричная личность, экстравагантная личность, — Виктория смотрела перед собой, лицо ее выглядело неподвижной маской. — Но это неправда. Не был он ни эксцентричен, ни экстравагантен. Умен — да. Любил розыгрыши. Любил дружеские компании. Любил путешествовать.
Натаниэль хотел было возразить, что необычной ему кажется лишь смерть Аркадия, что же до всего остального — он всего лишь изложил возможную точку зрения полиции. Но не стал.
— Ладно, оставим это, — сказал он. — Итак, чего же вы хотите от меня?
Вопрос был совершенно излишним. Розовски уже знал, что собирается предложить вдова. Мало того — он уже принял ее предложение.
— Расследуйте это дело, — сказала Виктория. — Распутайте его. Вы можете, я слышала от многих. Я не верю в то, что Аркадий покончил с собой. Значит, его убили. Я хочу, чтобы вы нашли преступника, — она проговорила эти слова так, как профессиональные секретарши стучат на машинках — с короткими равными промежутками. Видимо, несколько раз репетировала.
Натаниэль тяжело вздохнул.
— Вообще-то я уже начал расследование, — он посмотрел на часы; — Минут пятнадцать назад. Все-таки ваш муж погиб в тот момент, когда я должен был его охранять. Пусть это был розыгрыш, спектакль — неважно. Только учтите — я ставлю об этом в известность всех клиентов — возможности частного сыска в Израиле весьма ограничены существующим законодательством. Я не имею права допрашивать кого-либо — только беседовать при наличии согласия. И записи этих бесед ни одним судом не могут рассматриваться в качестве официального документа. Я не могу проводить обыск. Я не могу… — он махнул рукой. — Откровенно говоря, я и заниматься расследованием убийства не могу — расследованием полноценным, так сказать. Не имею права. Если об этом узнают — меня лишат лицензии. Я могу оказывать следствию — или частному лицу — только вспомогательные услуги. Например, полицейский следователь знает, что подозреваемый носил очки. В этом случае мне милостиво разрешается собрать сведения о наиболее покупаемых в Израиле формах оправ. И поделиться этими сведениями с полицией.
Теперь на бледном равнодушном лице Виктории появились какие-то эмоции — удивление, потом разочарование.
— То есть я не могу вас нанять для расследования обстоятельств гибели моего мужа? — спросила Виктория.
Натаниэль отрицательно качнул головой.
— Но вы можете нанять меня для того, чтобы я собрал информацию частного характера о его времяпровождении… ну, скажем, в течение последних шести или семи месяцев, — пояснил он. — Предположим, вы хотите узнать, чем занимался ваш муж, скрывал ли он от вас какие-то свои знакомства… — Натаниэль поспешно поднял руку, видя, что Виктория хочет что-то сказать. — Я ни на что не намекаю, Боже сохрани! Я просто объясняю вам, как следует сформулировать наше соглашение, понимаете? Ведь я могу в ходе расследования столкнуться с полицией. Они почему-то всегда уверены в злом умысле с моей стороны. Должен же я объяснить им вполне невинный характер моих занятий… — он коротко улыбнулся. — Вот, а если в ходе такого сбора я натолкнусь на что-то особенное, способное пролить свет на это трагическое происшествие, — Розовски развел руками, — на все воля Божья. Мы сделаем определенные умозаключения, а потом честно передадим все обнаруженное полиции… Или адвокату, — добавил он, вспомнив сбегавшего по ступеням человека.
Виктория некоторое время колебалась. Детектив обратил внимание на то, что ей почему-то не понравилась оброненная им фраза насчет знакомств, скрывавшихся покойным. Она сказала, все еще хмурясь:
— Согласна. Какая мне разница — как это будет называться? Сбор информации или расследование? Главное — я хочу знать причины его смерти.
— Есть еще одно обстоятельство, — сказал Розовски. — Вдруг мое расследование подтвердит версию полиции? Версию самоубийства? Что будем делать тогда?
Виктория, нервно расхаживавшая до того по салону, при этих словах остановилась и резко заявила:
— Тогда вы должны найти того, кто толкнул к этому! Повторяю, я уверена: Аркадий никогда бы не покончил с собой. Но если это произошло — значит, должен быть тот, кто толкнул его на этот шаг. И вы найдете его!
«Даже если этим человеком окажется его собственная жена?» — вслух Натаниэль этого, разумеется, не сказал. Он вообще ничего не успел сказать; потому что сразу же после заявления Виктории затренькал дверной звонок и на сцене появились новые действующие лица.
